Манекенщики
Шрифт:
– «Деваха» – это жаргонное слово, я же называл ее «девушкой».
Парень с именем из чисел выдержал некоторый момент, чтобы собраться с мыслями, почесал в области груди и продолжил рассказ:
– Как закрутилась моя история? – одновременно с повествованием, начал он ложкой раздавливать в порошок круглые мерцающие капсулы из розовой коробочки, – полтора года назад, по-вашему, около 2 тысяч «объятий» назад… 20 октября 2111 года. По-моему, в тот день я пил итальянские электронные коктейли «ELC» в баре на улице Двадцать Восьмого Июля. Забавно, правда? На улице Двадцать Восьмого Июля двадцатого октября! Отвратительные коктейли, но голову с них сносило, не подберешь. Да, да, мистер Зализанная Прическа, умели тогда коктейли делать. Что замечательно их
– Вы пишете статьи, вроде таких: «как спасти мир»?..
– Да, что-то вроде «как спасти мир от кретинов»?
– Кретинов слишком много. Легче уйти в свой мир, где нет места этим идиотам.
– Но тогда есть шанс прослыть сумасшедшим.
– А-ха-хах! Ой, да кому интересно мнение придурков… Я бы почитала эти ваши статьи.
– Увы, теперь я буду испытывать неловкость.
– С чего бы?
– Проще писать подобные изъяснения для людей незнакомых.
– К велиару стыд. Я, однажды, заплаканного панка зрячила – назола им одолевала, и чхать он хотел, что люди про него вознепщевают…
Я очень долго переводил в голове ее слова, а она, похоже, даже не переживала из-за образовавшейся паузы. Мне потребовалось время, чтобы потом научиться – не заполнять тишину ненужной болтовней. Наконец, я тоже спросил:
– Ну, а вы кто?
Она так сияла, что можно было греться рядом с ней.
908-ой закончил приготовления с сыпучей массой и принялся нарезать закуску.
– Меня величать Элси. Мой папенька известный изобретатель. Знаете, там всякие штуки для головы…
– Чип-будильник?..
– Именно.
– И что же делает такая прекрасная андромеда из знатной семьи в таком захолустье? – я пытался ей подыгрывать, без всяких насмешек, разумеется, так, хохмы ради.
Ей по ходу нравилось.
– Бросьте. Здесь однажды «Ginger Roges» выступали.
– Шутите?!
– Серьезно! Даже в газете писали.
– Как же я пропустил этот момент…
– Теперь это культовое место.
– Поэтому, вы здесь?
– Да. А еще я просто люблю пить алкоголь. Мне кажется, в двадцать втором веке мир должен привыкнуть к тому, что андромеды часто и много пьют.
–
Полностью вас поддерживаю. Я тоже люблю выпить, скажу, даже больше, что я в принципе законченный алкоголик.– В таком случае, вы мне очень нравитесь. Может, лобзните меня?
– Что?
– Поцелуйте меня…
Я не стал проявлять приличия из серии «не позволять девушке делать того, о чем она потом будет сожалеть», потому что мне было, честно говоря, плевать. Но на этом основании не стоит думать обо мне, как о невоздержанном и невоспитанном ублюдке. Мне хотелось быть раскованным, ведь я молод и моя душа удовлетворялась разрушением стереотипов. Так что да, черт возьми, я поцеловал ее, и, должен признаться, что это был великолепный вкусный поцелуй!
Разрушитель стереотипов прекратил разделывать закуску, чтобы не оттяпать себе палец, так как закрыл глаза и облизал губы, в попытке воссоздать ощущения.
– Никого прежде я так не целовал. Губы у нее словно были созданы для этого. Ты только сам представь, они как спелые вишни. Как сочные, спелые, наливные вишни…
Консиллер брезгливо поморщился, потому что ему больше нравилось целоваться с биокуклами из Торгового Центра.
– Значит, Элси?
– Да, Элси.
– У меня это имя ассоциируется с какой-то знакомой х**нью, – изрек он.
– Оставь-ка свои фантазии при себе.
908-ой опять опустил веки.
– У вас ангелу подобно целоваться получается, – шепчет она мне.
И мне приходится ее смущено благодарить.
– «Смущено благодарить»? – бросил насмешку Консиллер, – поди, ты думал о том, как бы у тебя трусы не лопнули!
– Возможно, и так, ибо, живые девушки заводят по-настоящему.
Тут-то насмешник обошелся без комментариев.
– Вы когда-нибудь бывали в баре на 2564-ом километре? – спрашивает она у меня, – там подают текилу из сока настоящей агавы.
– Это мое второе любимое место после кровати.
– Сногсшибательно!
– Похоже, я люблю вас! – заявляю я, и, вежливо подозвав к себе бармена, пускаю ему пулю в лоб, как бы в доказательство своих слов.
А-хах! Черт возьми! Мы неслись из этого бара как ошпаренные. А потом гуляли по Калискому мосту, прямо под звездами.
Консиллер старался активно принимать участие в ознакомлении с историей «опекаемого» им пациента.
– То есть, ты вышиб мозги бармену на глазах у андромеды и постояльцев?
– Да-ааа, черт побери! – развел руками 908-ой и чуть не выронил нож, – не упустил момент сэкономить немного денег. Все равно он был идиотом.
– Что же было дальше, ловелас? – снисходительным тоном напомнил о своем интересе к этой истории Консиллер.
– Я вдохновился писать мудрые статьи. Стал номером один для издательства. Мне даже выделили кабинет. Потом и Элси призналась мне в чувствах. Я предложил попробовать сблизить отношения, и стали мы жить вместе. Ну, не в кабинете, разумеется, а в квартире. Классно мы с ней тогда развлекались: пили, танцевали, выступали в барах с «театром крыс».
– Стоп! – приостановил рассказ санитар, – что еще за «театр крыс»?
– Ну, как же? Актерская труппа из бионических грызунов; Шекспир, все дела.
– Че-еее! Для чего он вам был нужен?
– Не знаю. Когда мы напивались, она истерически желала пойти в церковь и наловить там крыс. Мы ловили, наряжали их в костюмы, и разыгрывали всякие спектакли.
– Спектакли?
– Это такие постановочные зрелищные выступления: актеры разыгрывают на разные темы сцены, зрители смотрят и аплодируют.
– А на что похожи эти сцены?
– Я думаю, на нашу жизнь, чувак.
– Даже не верится, – помотал головой из стороны в сторону Консиллер.
– Мы, между прочим, неплохие деньги так зарабатывали.
– А как же работа манекенщиком?
– Я уволился. Слишком грязное дело для влюбленного человека – скажу я тебе.
– А дальше вы, вроде, расстались?
– Скорей всего, да. Сказала, что я стал ей даже противен. Мол, я на нее плохо влияю.
– Прямо так и сказала?
– Да. Ты представляешь!…. Но, боги с ней! Выпьем!