Манагер [СИ]
Шрифт:
Я не боялся плыть в незнакомое государство — после того, что я испытал в Арканаке, мне уже было ничего не страшно. Деньги у меня были — те деньги, что я отобрал у банды Заркуна, их драгоценности, и те деньги, что лежали у меня в банке — вексель я взял с собой. Рила тоже взяла с собой денег из семейной кубышки, хоть я и отказывался их брать — сказала, что деньги никогда не бывают лишними, пусть будут. Капитал у нас с собой был неплохой, так что с голоду умереть мы не боялись Я ещё многого не знал об этом мире — те знания, что дал мне Варган были поверхностными, просто-напросто никто не думал, что мне придётся так быстро уйти. Для хранителей, с их огромными сроками жизни, неспешное обучение было нормой — что там год-другой — они учились десятилетиями, и только потом уходили в мир. Теперь я чувствовал огромную брешь в моём познании мира и был намерен
Оказавшись снова в своей каюте, я снял повязку с руки, чтобы осмотреть её — как проходит восстановление и нимало порадовался — вместо обрубка, на повреждённом месте, уже был некий зачаток кисти руки — ещё небольшой, но сустав уже работал, сгибался и была надежда, что за те две недели, что мы будем плыть, рука восстановится полностью.
Это очень радовало — до отвращения не хотелось снова ходить с рукой на перевязи. Снова завязав руку, я отправился на поиски наших «слуг», о которых что-то давно не слыхивал, и нашёл их в очень плачевном состоянии — вся наша бравая команда, во главе с Рункадом, стояла у борта, держась за верёвочные ограждения и пыталась чего-то выдавить из себя для кормления морских рыб. Все четверо были бледны, измучены, и при виде своего господина Рункад, между попытками порычать на море с трудом выдавил:
— Я есть ненавидеть море и корабль! Они тоже...
Остальные ребята с мукой посмотрели на меня и согласно кивнули головой на высказывания Рункада — ненавидим, да!
Я предложил им чего-нибудь съесть, чтобы хоть было чем фонтанировать, на это они ответили дружным хоровым рычанием и я удалился в свою каюту, чтобы их вид не оскорблял мои эстетические чувства. В общем, как я чувствовал, обучение языку Арзума откладывается.
Рила вольготно развалилась на своей койке, «сделав красиво» — её смуглое тело очень аппетитно выглядело на фоне белой простыни, чем я не преминул воспользоваться. После наших упражнений, мы снова отпали на наши койки, усталые, но довольные.
Полежав, глядя в потолок, я спросил:
— Слушай, мы никогда с тобой не разговаривали о твоей жизни. Можно я тебя поспрашиваю — я ведь ничего не знаю, вернее почти ничего — о том, как ваша семья жила в городе, о тебе, ну и так далее. Расскажешь?
Рила усмехнулась и закинула красивую, гладкую руку за голову:
— Расскажу. Только не спрашивай меня о моих любовниках и обо всём этом, ладно? Всё это в прошлом и я не хочу ворошить.
— Да я и не собирался выяснять подробности твоих любовных бесчинств — усмехнулся и я — пусть они останутся на твоей совести. Мне больше интересно — где ты училась, например, чему вас учили, как вы начали торговать, как выплачиваются налоги и кто управляет городом — я вообще бестолковый в этом вопросе, ни-че-го не знаю. Ты рассказывай, а я буду тебе задавать вопросы по ходу рассказа, ладно?
— Ладно. Ну что тебе сказать? Я первая дочь первой жены моего отца, Рагуна, вначале и единственной. Маму звали Орна.
Он бывший солдат, дослужился до сержанта, и когда в конфликтах с Арзумом получил тяжёлое ранение — стрелу в лёгкое — вышел в отставку. Подумал — чем заниматься? Он стал разъездным торговцем, благо, что кое-какие накопления у него были — жалование, и трофеи, так сказать — солдат без грабежа, как свадьба без невесты.
Торговля шла неплохо, хотя и не очень жирно. За период своей торговли он сумел заработать на хороший дом, в котором мы сейчас и живём — он приобрёл его по случаю — один чиновник уезжал в столицу и продал этот дом с большой скидкой, так как нужны были деньги, папа его и забрал. Делается это так — договор, при двух свидетелях, налог в муниципалитет, где фиксируется эта сделка — там у них есть специальный отдел, вот и мы живём в этом доме.
Раньше у нас был маленький деревянный домик у городской стены, где мы и жили, вначале втроём, а потом появилась Мирака. В поездки мы часто ездили втроём, потом стали вчетвером. Когда купили большой дом, папа решил что надо ещё жену — мама никак не рожала ему сына, он очень хотел сына. Взял Арусу, третью жену — от неё четыре дочери, он взял Атаму — опять дочери! Наконец-то он остановился и понял, что боги не хотят ему давать сыновей. Мы с Миракой самые старшие, и когда отец стал страдать запоями и потерей памяти — после того как их где-то ограбили, нам ничего не оставалось делать, как взять торговлю в свои руки, тем более, что я всё видела, как оно происходит, как совершаются сделки,
как рассчитываются и обманывают, в общем всё, что знает настоящий купец.С тех пор, как всё это случилось, с нашими матерями, отец и стал таким — вроде ничего-ничего, и вдруг — бам! — растение. На пряности мы вышли случайно — как-то мне предложили купить старинный столик, сделанный с инкрустацией костью — в одном городишке в глубине Арзума, пьяница вытащил его из дома — всё пропивал, на вино нужно было денег. Вещь была дешёвой и красивой, я и купила. Потом решила прицениться и стала искать в городе знатока — того, кто занимается редкими вещами. Вот и вышла на Мадурга — он же не только пряностями, а ещё и редкостями торгует. Видел, сколько у него всяких красивых вещей в его «норе» стоит? Так вот — он мне и помог, навёл на мысль — говорит: «А почему ты не торгуешь пряностями с юга? Я у тебя брал бы их оптом — если бы ты их сумела купить!»
— А что, они сам не мог купить эти пряности? — не выдержал я — какой резон ему тебя ставить на выгодное дело?
— А вот тут-то самое интересное! — засмеялась Рила — самые лучшие пряности выращивает одно племя на юге, на границе джунглей и прерии, но всё дело в том, что торговать они отказываются! Время от времени они выезжают в города и продают небольшое количество пряностей, покупают то, что им нужно и снова исчезают в своих степях-лесах. Были попытки наладить с ними торговлю, но торговцы возвращались избитыми, голыми до нитки и зарекались больше туда соваться. Общаться племя ни с кем не желает, никого к себе не допускает.
— И как же ты проникла в их святая святых?
— Штука в том, что их племенем правят женщины! И я сумела поехать туда и договориться с Великой Женщиной племени Марунга! Они считают, что мужчины не могут правильно соображать — им бы только махать палками, драться, да на женщин залазить, а торговля и хозяйство только для женщин, только они могут управляться с этими делами, требующими ума и сообразительности. Вот так, мой дорогой! — Рила подмигнула мне и показала язык.
— Не складывается. Что, никто не мог догадаться и торговцы-женщины не могли бы туда проникнуть и без тебя? Почему именно ты?
— Ну, во-первых, личное обаяние — рассмеялась Рила — а самое главное — нет женщин-торговцев, понимаешь? Нет их! По нашему закону женщина не может заниматься этой деятельностью официально. Кроме того — женщина не может владеть недвижимостью, получать её по наследству, передавать её кому-то — только мужчины. В империи давно поговаривают о том, что этот обычай глупый, древний и неудачный, но воз и ныне там — никто не смеет оспаривать этот закон, так как обычаи прежде всего, и вся наша жизнь состоит из обычаев. Итак: каждый месяц мы отправляемся к Марунга, где забираем уговоренную партию пряностей — мы бы забирали больше, но Мадург не может больше оплачивать, да и нам управляться с большим количеством трудно. Пряностей вообще-то много, и они не редкость, но вот эти пряности, те, которые готовят Марунга, с применением каких-то неизвестных составляющих — это редкость, ценимая знатоками, и стоят денег. За рейс мы зарабатываем двадцать пять тысяч монет, а это довольно много. Правда, были и провалы — грабили нас, ты уже знаешь это, кроме того надо и охранников нанимать, и дорога стоит денег — но дело стоит того. На каждую монету, вложенную в дело, мы получаем монету прибыли. Можно было бы расширить дело — но всё не так просто — почему-то самый большой спрос именно на Арзуме, Арканакские знатоки относятся к марунгским пряностям спокойно, без восторга. Ну это сложная история, и заканчивается она тем, что я сейчас плыву с тобой на Арзум. Что ещё хочешь спросить? Может, лучше продолжим развлечение? — Рила потянулась, потом вытянула босую ногу и стала легонько водить пальчиками ноги по моему бедру.
— Погоди, успеется — впереди ещё две недели, сотрёшься ещё! — отмахнулся я — просвещай меня дальше! Кстати, сама-то ты как выучилась грамоте, счёту и так далее.
Рила обиженно поджала губы и убрала ногу на свою кровать:
— Меня и Мираку учил отец в поездках, а так у нас есть школы, где три года учат читать, писать, изучают религию и всё, что нужно знать человеку — сёстры туда ходили. Если кто-то хочет продолжить обучение — идёт уже в обучение или жрецам, или мастеровым каким-нибудь, или в высшую школу — потом будет учёным или учителем. Всё стоит денег — например — начальная школа тысячу монет за год. Высшая — конечно, дороже. Те, кто не может оплачивать — остаются неграмотными. Да всё, как обычно...