Мама волшебника?
Шрифт:
— Вот я не враг, давай знакомиться, я не сделаю тебе ничего плохого, не бойся… — приговаривая так, я решила осмотреть рану — она почти не кровила, но была грязной и очень на взгляд врача проблемной. Разговаривая с волком я потихоньку очищала рану от кусочков шерсти и промывала хлоргекседином — извела почти всю бутылку — но хотя бы рану щипать не будет и животное даст мне возможность помочь ему как можно больше. Однако волчица, а это была самка не шелохнулась даже тогда, когда я начала проверять возможность сшить края раны. Осмелев, я достала стерильные иглу с шелком и инструменты — попробовать зашить можно, вдруг дастся. А у меня душа будет спокойна, что я сделала все что от меня зависит, что бы животное было здорово. Все свои соображения и причины по которым сейчас ей будет неприятно, пока я обезболю рану, я озвучивала внимательно, наблюдавшей за мной лесной красавице. Странно, но эта махина не только не попыталась огрызнуться, укусить или просто сбежать от меня,
Спина безжалостно болела, еще бы провести час скукожившись на земле, в ожидании неприятностей, то еще развлечение, однако это того стоило. Чувство хорошо выполненной работы всегда успокаивает и придает сил, иногда просто моральных взамен физических. Морду волчице я развязывать не стала — мало ли что придет ей в голову — окрепнет, может и бросится. Закончив проводить хирургическую обработку раны, я разогнулась и размяв шею осмотрелась, что-то сына моего не слышно. Всякая мать знает, если ребенок затих — что-то уже творит, и не обязательно хорошее, раскрашенные обои и порезанные шторы в этом случае — приятная неожиданность. Мой охламон замолкает только в двух случаях — когда разбирает очередной механизм или возится с животными. Сейчас из-за отсутствия по близости техники, возможен только второй вариант: «И кого же он там уже нашел?»
А нашел он щенка. Белого с большими ушами, которые все норовили завалится на какой-либо бок. Шкодный, этот белый комочек, уже усиленно вылизывал лицо Мишутки, активно виляя хвостом. Сумка с продуктами была раскрыта, а рядом с ней валялась шкурка от колбасы. Так, все ясно. Не может мой сын пройти мимо и не накормить животное. У нас по всем сумкам лежали небольшие пакетики с сухим кормом, а вдруг по дороге встретим голодную кошку или собаку, а покормить нечем? Сейчас же за неимением корма, мой сын раскурочил сумку с провизией. Ругать его за это было поздно, но и обозначить свое отношение к происходящему стоило.
— Миша, ты вообще что делаешь? Ты понимаешь, что это все же дикое животное, может и укусить, и напасть и неважно, что щенок маленький, где-то же есть его родители. Ты об этом подумал?
Сын замер в обнимку со щенком, но отпустить малыша, даже и не подумал.
— Мама, ну ты же лечила его маму, а ему есть хотелось… Он хороший и не кусается. Вот смотри, он у меня даже из рук ест.
В подтверждение своих слов, Мишка одной рукой из сумки выловил кусочек ветчины и протянул щенку. Тот же весело облизнувшись проглотил его целиком и не жуя, а затем с чувством выполненного долга лизнул в щеку Мишку. Я обернулась посмотреть на реакцию родительницы. Волчица с изумлением взирала, на эту парочку, и в глазах ее читалось: «Дети, что с них взять!» Странная все же эта зверюга. Явно сильная и свободолюбивая, однако речь мою и Мишки понимает и признаков агрессии у нее нет. Что-то с ней не так…
— Мишенька, сынок, аккуратно отпусти щеночка и отойди от него, а я отпущу пока его маму. Нужно дать им возможность уйти… Нельзя пытаться приручить диких животных, их место в природе, в лесу. Помогли, покормили и этого достаточно, большего от нас не требуется, отпусти.
Мишанька надулся, но просьбу мою выполнил. Щенок, не понимая что происходит, так и остался сидеть возле открытой сумки, шкодно свесив набок розовый язык. Я развязала морду волчице и отошла, давая ей возможность встать. Она тяжело поднялась, явно оберегая поврежденную лапу и слабо рыкнула. Щенок даже не пошевелился, только наклонил голову набок от чего одно его ухо упало, в весь его вид стал выражать наивысшую степень непонимания ситуации. Мамаша рыкнула еще разок, уже более грозно, однако и это не произвело на щенка никакого действия. Я плавно и очень медленно стала отступать в сторону своего сына. Мало ли что произойдет… А щен, заметив мое движение, вскочил и вперевалочку поспешил к Мишутке, активно виляя хвостом и преданно заглядывая в глаза. Он явно не разделял мнение своей родительницы и уходить от нового друга не спешил. Поразительно, но волчица тяжело вздохнула и сделав пару шагов в сторону от лежащего человека, грузно рухнула на землю, продолжая наблюдать за своим четырехлапым отпрыском, который уже весело подпрыгивал вокруг моего сына. «М-да и что же мне делать?» — думать о возможных неприятностях не хотелось, да и угрозы со стороны волчьего семейства не ощущалось. Будем решать проблемы по мере их поступления.
А вопросы накапливались с поразительной скоростью. Самый насущный: «Что делать с трупом?» Тут могло быть несколько вариантов… Самый простой вариант — осмотреть… Чем я и занялась. Мужчина был не молодым, чуть выше меня ростом, атлетического телосложения. Каштановые волосы с легкой сединой у висков, длинные — ниже плеч с несколькими
косичками на макушке и надо лбом. Гладко выбрит, хотя нет — лицо гладкое без малейшего признака щетины. Одет в непривычный для нас костюм — узкие коричневый кожаные брюки, невысокие сапожки из замши приятного чуть желтоватого оттенка, длинную, коричневую кожаную жилетку с разрезами по бокам до бедра и темно-серую рубашку. Я долго смотрела на человека и не могла понять… Меня что-то беспокоило, какое-то не соответствие. Точно! Уши — расположены выше чем у обычного-привычного для меня Homo sapiens, и заостренные к верху, они были спрятаны волосами и потому не бросились в глаза сразу. Брр… Не люблю трупы — от них тянет холодом… Жилетка была сверху подпоясана ремнем с кучей заклепок, ножнами и двумя мешочками-кошельками. И пусть поборники морали говорят, что мародерство это плохо, нам выбирать не приходилось. Трупу все равно, а нам тут выжить нужно. Так что пояс я сняла в первую очередь. Занятная вещица. Кожаный ремень длинный на несколько оборотов вокруг талии, мне наверное на три… с дырочками для зацепа овальной бляшки — очень простой, украшенной только орнаментом по краю, светился во втором зрении темно-синим. Каждая заклепочка по длине ремня была выполнена в виде семиконечной звездочки с дырочкой по середине. За эти импровизированные держатели, были привязаны ножны — простенькие черного цвета, что совсем не вязалось с вычурной отделкой кинжала, и два мешочка из плотной ткани. В одном из них лежали монеты, чеканные, разного достоинства — четыре золотых (ну это я так определила) с изображением дракона, обнимающего солнце и десять серебряных (лучше сказать серебристых). Вот и все что было в одном. Зато со вторым вышло интересно. На ощупь в нем ничего не было — пустота, однако когда я решила проверить, вдруг там что-то сыпучее и открыв попыталась потрясти на руку, первое что выпало — был ключ. Старый, ржавый и по длине, ну явно больше чем сам мешочек. Да и не было его там, когда я ощупывала. От неожиданности я выронила и мешочек и ключ. Мишка тут же оказался рядом.— Что случилось? — моментально сын влез носом в разбор кучки вещей. — А это от куда? — он поднял с земли ключик…
— Малыш, понимаешь, дядя этот умер…
— И ты решила посмотреть его документы? А ты что-нибудь нашла? А у него телефон есть? Может нужно куда-нибудь позвонить?..
— Сынок, ты помнишь, мы с тобой говорили, что скорее всего мы в другом мире?..
— Ну… да…
— Здесь похоже телефонов нет… И похоже тут несколько другое время, помнишь мы читали про рыцарей, волшебников…
— Круто! А драконы здесь есть?
— Не знаю, — я содрогнулась от подобной мысли, представив себе огнедышащую ящерицу. Брр. Вот кого не люблю так это пресмыкающихся и земноводных… Работать, конечно приходилось, но ощущения…
— А что еще у него есть? А он умер как бабушка? Насовсем? — мысли у моего сына прыгали с одной темы на другую… Ребенок. Понятие смерти так и не отложилось у него в сознании…
— Да, дорогой, думаю насовсем… Ну давай смотреть дальше…
Мишка был весь во внимании… Из этого необычного мешочка высыпались помимо ключа: несколько пар брюк, три рубашки простого серого цвета, сапожки, несколько разноцветных камней и книга. Книга была большая в кожаном переплете с металлическими уголками и большой застежкой. Красивая, к ней тянуло… Потому первый кто ее схватил оказался Мишутка. Не успела я ничего сказать, как это чудо уже ее открыло…
— Ну и кто тут у нас такой смелый! Меня будить! Так грубо, совсем совесть потеряли… — голос был хриплый, недовольный и бесполый. Мишка испугавшись отбросил книгу в кусты… — Смотри куда швыряешь! Вот я тебе! Нет, ну и ученики пошли — сплошные оболтусы! Кто же учителя швыряет! Ну и куда мир катится?! — голос шел со стороны кустов… Был недовольный, бурчащий и выражал высшую степень недовольства…
Мы вдвоем аккуратно стали подбираться к кустам… Заглянули, точнее я заглянула, держа любопытное свое чудо за спиной. К нам уже присоединился щенок у усиленно ковырял лапами под кустом.
— Еще и этот!!! ФУ!!! Я говорю ФУУУ!!!! Брось! Не смей меня слюнявить!!! Брось, нет ПОЛОЖИ МЕНЯ!!! — голос надрывался, а щенок уже с гордым видом тащил книгу к нам. Голос шел с их стороны. «Тут и книги разговаривают… Фэнтази… Е-МОЕ!!!» От падения в обморок меня удержал Мишка… Опять… «Спокойствие, спокойствие… Вдох-выдох, Вдох-выдох…»
Щенок выплюнул книгу перед нами. Мы аккуратно приоткрыли ее. Ничего. Ни разговаривающего изображения, ни слов, ни картинок, ничего. «Галлюцинации?»
— Ну и чего хотели? Разбудили, швырнули, Обслюнявили!!! — Последнее у книги вызывало наибольшее возмущение.
— А вы кто? — С шизофренией лучше разговаривать вежливо, правда?
— Я, неучи вы невежливые, Магический Общеобразовательный Том!
— Это как? — влез Мишка.
— Ну, — том явно, засмущался. — я самый первый учебник, который выдают в академии магии всем первогодкам…
— Здесь есть магия? И академия? А где это находится? — вопросов море… Нам везет! Есть кому нас просветить! Я чуть не прыгала от радости…
— Есть. Есть. В Умаре, Ереве, Крамне, Самире и Доэлине… вас какая интересует?