Малыш: мамино счастье
Шрифт:
…Я так и не поняла, когда конкретно у нашего Гриши случился этот кризис. Первые звоночки прозвенели в два и четыре: однажды ночью доброго и солнечного мальчика словно подменили, и он проснулся другим – шустрым, громким, плаксивым, непослушным. Схватит какую-нибудь вещь и кричит «Мое, мое!» (а значит, попробуй – отними). На любую просьбу ответ один – «НЕТ!»
«Нет!» – это первая настоящая свобода ребенка. Свобода, которую он осознает и которой может распоряжаться. Ему очень нужно ее почувствовать, это его внутренняя сила. Через нее он понимает: он – отдельный, уникальный, всамделишный человек.
С этим «нет!» я быстро свыклась (ну, нет – так нет, зайдем с другой стороны, потом с третьей). И хотя считается, что внутренний настрой родителя на непослушание – это неконструктивно, мне готовность к Гришиным капризам только помогала: я уже изначально знала, что их не избежать и прикидывала в голове несколько вариантов одной просьбы. На
Еще мне помогал прием «договоримся на берегу» . «Гриша, ты сейчас на велосипедике едешь, а когда мы заберем Дашу из детского сада, едет она, договорились?», «Мы смотрим один мультик (читаем пять страничек книжки), а потом спать, договорились?» Уговор дороже денег.
Отобрать то, что «мое», получалось так: «Ну, тогда я возьму вот эту твою любимую машинку, и она будет моей». Машинка всегда оказывалась Грише дороже.
«Кризис» исчез так же неожиданно, как и появился. Чтобы вновь напомнить о себе в два и девять. Снова слезы, «Мое-мое!» и «НЕТ!» по любому поводу. Ну, это мы уже проходили, так что несколько секунд аутотренинга («Я спокойна, я совершенно спокойна») и вперед – обнимать, убалтывать и восхищаться: «какой ты взрослый»…
…Когда ты в центре проблемы и смотришь на нее изнутри, такую запутанную и безнадежную, понять, как быть и где выход, практически невозможно. Другое дело – описать ситуацию (что делает ребенок, как реагируешь ты), попробовать отстраниться и оценить ее спокойным, бесстрастным, как бы чужим взглядом.
Подслушано в Интернете:
Есть ли надежда, что моя трехлетняя Дуня хоть когда-нибудь бу дет слушаться – просто так, потому что мама сказала/попросила, а не после муторных уговоров или когда я силой заставила что-то сделать или не сделать? Ну, например: она раскидывает свои игрушки – просто вытаскивает ВСЕ игрушки из ящика и раскидывает. Не убирает ни за что, даже со скандалом. Ладно бы только игрушки – оставленная в комнате одна, она там устраивает такое, что ой. Она отказывается помолчать 5 минут, пока я говорю по телефону – именно в этот момент ей нужно очень громко что-нибудь спеть. Она перекладывает кашу в компот и компот в кашу, а потом, конечно, не ест это все, а размазывает по столу либо моет руки в компоте. На прогулке она скандалит, потому что хочет, например, чтобы я бежала за ней вприпрыжку, а если я не хочу и иду спокойно, устраивает вопли. Ну и постричь ногти, вымыть голову, одеться часто связано с дикими протестами, убеганием, слезами и руганью. Я уже пробовала, кажется, все способы воздействия. Только на Дуню это действует совсем не в ту сторону. Она не расстраивается, не плачет, она впадает в ярость! Тарелку отобрали? Чашку об пол – бабах! В другую комнату отправили? Все, что видим, о стену – бамс! Мама за руку схватила? Маме по лицу – хрясь! Все это, конечно, старательно пресекается. Только я давно уже заметила: чем жестче и суровее мои методы, тем в больший штопор агрессии она уходит. С ней можно договориться, и у меня это получается, только в последнее время стало возникать слишком много ситуаций, когда договариваться нет времени (надо сию секунду послушаться) или договариваться у меня просто нет сил.
Итак, если совсем уже не знаем, что делать, берем листик с ручкой и описываем сложившее положение вещей. Написали? Теперь убираем с глаз долой. Через несколько дней достаем, изучаем свежим взглядом и начинаем думать: что конкретно пытается сказать/доказать наше со кровище своим «негативизмом» . (Дуня, например, скорее всего хочет сказать, что она давным-давно взрослая и имеет право делать то, что хочет. При этом, как ей кажется, мама с ее «правами» не считается. Еще она проверяет маму «на вшивость» – действительно ли та ее любит, даже такую, упрямую и вредную. В этом чаще всего и заключается основной конфликт: ребенок жаждет, чтобы родители признали его самостоятельность, его взрослость, но при этом продолжали любить, заботиться, поддерживать .)
Затем обращаем взоры на себя. Как мы общаемся с ребенком, как реагируем на его «взбрыки»? Ждем беспрекословного послушания? Теряемся? Встаем на дыбы? Вот она, главная ошибка: мы, вымотанные и измученные, действуем всегда одинаково, по шаблону – прямолинейно, топорно, безыскусно. Все наши воспитательные средства – репрессивные (смешала компот с кашей – отберу тарелку; орешь – отправляйся в свою комнату; не хочешь убирать игрушки – будет тебе скандал)! И так по кругу, кто кого, до полного изнеможения.
А что если взять и… отбросить все шаблоны, начав реагировать совсем по-другому? По-новому? Подойти и обнять? Погладить по голове, поцеловать – даже если сейчас совсем не хочется? Где-то обратить все в шутку. Где-то вместе поиграть и поозорничать. Вылила компот в кашу? Созываем «игрушечный совет», каждый член которого «пробует» новое блюдо и говорит, нравится ли ему оно и можно ли вообще такое делать. Можно, если очень не хочется бежать за ребенком вприпрыжку, изобразить из себя старенького дедушку и начать хромать, схватившись за спину («Ой, внученька, помоги мне, старому»). Можно дать ребенку печенье (два) и спокойно поговорить по телефону. И помнить при этом: трехлетние дети в принципе не в силах молчать пять минут, даже если умолять и стоять перед ними на коленях; оставленные в комнате одни, они в любом случае устроят там мамаево побоище; и, если не хотят есть, смешают в винегрет все, что поставлено перед ними на стол. Потому что это трехлетние дети.
Главная воспитательная аксиома: если наши методы систематически не работают, надо менять методы! Как только меняемся мы сами – и детей тоже не узнать.
Как вести себя, когда ребенок «в кризисе»?
• Прежде всего, вспоминаем все, что мы знаем о «кризисах»: плохое поведение – это сигнал, «послание» о том, что «низы» не могут и не хотят жить по-старому, надо менять формат взаимодействия и менять кардинально.
• Основа любого «детского» кризиса – в стремлении к самостоятельности, новым отношениям с родителями, значит, всячески даем ребенку почувствовать, что он уже взрослый:
– просим у него совета, помощи («Подскажи, как мне поступить?», «Переведи меня через дорогу, пожалуйста», «А что бы ты сделал на моем месте»?);
– всегда предлагаем выбор («Ты будешь кашу с компотом или с чаем?», «Ты пойдешь в садик с машинкой или с мишкой?» – при этом сам факт то го, что ребенок будет есть кашу или пойдет в детский сад, как бы не обсуждается);
– золотое правило: НЕ делаем за ребенка ничего из того, что он может делать сам, но (!) не отказываем в помощи, если ему трудно и он готов эту помощь принять;
– пытаемся уважительно относиться к его желаниям и интересам (если занят чем-то неопасным – не вмешиваемся, если хочет что-то вполне возможное – выполняем, если отказывается от чего-то и это можно пережить – не настаиваем).
• Если ребенок что-то требует, чего-то не хочет, вновь и вновь совершает запрещенное действие, одним словом – бузит, следуем простому правилу: «понять-озвучить-дать ответ» . То есть, пытаемся понять, чего конкретно добивается малыш, озвучиваем это, сообщаем, что собираемся предпринять, и твердо следуем принятому решению (твердо!). Наша задача – принять чувства ребенка (и показать, что мы их приняли), но при этом устойчиво гнуть свою линию.
Пример 1 : Вася, придя с прогулки, наотрез отказывается разуваться и хочет ходить по квартире в уличной обуви.
Реакция родителя: «Я понимаю, что тебе нравятся твои сапожки, но никто не ходит по квартире в грязной обуви, Вася. Вот тряпочка, тазик, давай помоем сапожки, и ты сможешь в них ходить».
Пример 2: В магазине Маруся ультимативно требует купить ей чупа-чупс. Реакция родителя: «Я вижу, что ты хочешь сладкого, но у нас дома есть другие вкусные конфетки, и мы съедим их на десерт, после обеда» либо «Хорошо, я куплю тебе чупа-чупс, но сейчас мы его есть не будем, а съедим дома после обеда, договорились?» Если Маруся отказывается от «сделки», чупа-чупс она не получает вовсе. Если объект желаний – не дешевый чупа-чупс, а дорогущая кукла, Марусе говорят: «Эта кукла очень дорогая, у нас, к сожалению, нет столько денег, но давай мы купим тебе вот это… (какую-нибудь недорогую безделушку) .
Пример 3 : Дуня перелила компот в кашу и размазала ее по столу.
Реакция мамы: «Я вижу, ты совсем не хочешь есть. Ладно, есть не будешь, но я не разрешаю баловаться за столом (опускается на уровень Дуни и смотрит ей в глаза) , ты слышишь? Портить еду нельзя. Я готовила, старалась, хотела тебя порадовать вкусной кашей. Мне обидно, Дуня! А как бы ты поступила, если бы твоя дочка смешала компот с кашей, а? (Дуня, видимо, что-то ответит) . Давай вставай и помоги мне, пожалуйста, все тут убрать. Тебе дать тряпочку или губку? (И Дуня должна помочь – обязательно. Если опять «не буду», мягко, без насилия, но твердо мама дает ей тряпочку и, держа ее руку в своей, помогает вытирать стол. При этом можно «заговаривать зубы» – «Ты уже такая взрослая, мамина помощница, смотри, как у нас отлично получается вместе».)
• Не забываем, что главные наши «воспитательные средства» (и не только в периоды кризисов): увлекательные истории, игры, любые нестандартные действия и неожиданные ходы. А самые-самые главные – объятия, поцелуи и нежные прикосновения.
Что там говорить, очень, очень хочется иметь ласкового и послушного ребенка. Чтобы играл себе тихонечко (сам!), делал, что говорят, не бузил, не перечил, не доводил до слез. Такой нежный, шелковый, «удобный». Одно только «но»: из «удобных» детей не вырастают целеустремленные и деятельные взрослые. Из «удобных» детей вырастают совсем другие люди – несамостоятельные, привыкшие исполнять чужую волю и совершенно неспособные управлять собственной жизнью. Те же, кто к чему-то стремится и чего-то добивается – это как раз те, кто «не слушался» в детстве, боролся, искал и часто доводил маму с папой до трясучки.
Отделиться от родителя, научиться жить своим умом, стать самим собой – вот в чем великий смысл взросления ребенка. И очередная ступенька «лесенки» должна вести его именно к этому. Вот почему с каждым новым своим «кризисом» он будет настойчиво требовать все большей автономии, все большей самостоятельности и уважения к себе – к своим чувствам, желаниям и поступкам.
«Убери игрушки!»
Вот это была битва! За чистоту. За умение видеть беспорядок и ликвидировать его. Началась эта битва, когда Даше было полтора…
– Ира, надо приучать ребенка убирать за собой игрушки, потом поздно будет ! – нашептывала мне на ухо мама.
«Приучать» – любимое мамино слово. Она и меня приучила. Все мои школьные подруги знали, что, зайдя в нашу квартиру, в прихожей нужно встать строго на тряпочку. Шаг в сторону в грязной обуви – расстрел на месте. Всю жизнь мама твердила мне: «Порядок в доме = порядок в голове». И я сама уже почти поверила в этот лозунг. Теперь настала очередь Даши. Пытаясь привить ей любовь к чистоте и «приучить» убирать за собой игрушки, я совершила, кажется, все возможные ошибки . Естественно, в результате мы получили ребенка, который не только не видит беспорядок, но и талантливо его создает.