Маленький скандал
Шрифт:
Более того, даже если бы маркиз сделал ей предложение, она не могла бы сказать «да». Как бы она смогла?
И тем не менее она взяла и сделала самую большую глупость — действительно, глупее не придумаешь — в своей жизни. Глупее, наверное, не поступала никогда ни одна женщина в мире.
И она не имела при этом в виду любовную связь с маркизом Уингейтом. Это ерунда.
То, что она натворила, было много, много хуже, чем это.
Она влюбилась в него — вот что она натворила!
Глупая, глупая девчонка!
Многие годы она была уверена, что не способна влюбиться. Ну конечно, она любила
Но чтобы терять голову, ходить в мечтательной полудреме, испытывать те чувства, о которых постоянно твердила Изабель… эту лихорадочную тягу к сочинению, страница за страницей, меланхолических стихов или еще хуже — песен… Нет, Кейт была твердо убеждена: другие, может быть, но не она. Не Кейт. Она слишком твердо стоит на земле. Она слишком рассудочна, слишком стара в свои двадцать три года, чтобы заниматься подобной чепухой.
О да, это, конечно, случается в книгах. Но настоящая любовь никогда не встречается в реальной жизни, может, только иногда тем, кому очень повезет…
А вот теперь это случилось с ней, а она вовсе не считала себя счастливой. Наоборот, она считала себя самой несчастной из женщин.
— Какое серьезное… — маркиз, задумчиво улыбаясь, провел кончиком пальца по ее губам, — какое серьезное лицо. Мне кажется, я еще не видел тебя такой строгой, любовь моя. О чем ты думаешь?
Но Кейт не могла рассказать ему об этом. Она была слишком большой трусихой. Потому что знала: если сказать ему, что она не может остаться с ним, не может сделать то, о чем он просит, он постарается убедить ее… а чтобы убедить — многого не потребуется. Всего лишь еще раз ее поцеловать. Она твердо знала: за его поцелуй она сделает все на свете.
К счастью, ей не пришлось ничего отвечать, так как он вдруг встрепенулся.
— Какой же я глупец! Ты, должно быть, устала. Ты, наверное, думаешь, дам ли я тебе когда-нибудь поспать? Конечно, дам. Вот. — Он задул свечу. Потом лег, привлек ее к себе, прижавшись к ней всем телом, словно баюкая ее на руках. — Теперь спи, — шепнул он, целуя ее волосы, но на этот раз уже без страсти. — Нам столько предстоит сделать завтра, тебе и мне, Кейт.
Ее щека покоилась на его мускулистой руке. Кейт даже и не мечтала, что однажды будет лежать так, — но она так и не сомкнула глаз. Даже когда он прижал ее к себе, прошептал ее имя и нежно поцеловал в щеку.
Просто ее имя. И самый нежный в мире поцелуй у нее на щеке. И все же Кейт захотелось плакать — тихо, чтобы не разбудить его. Из глаз хлынули слезы, и она была совершенно уверена, что он почувствует сырость на руке и проснется.
Но он не проснулся. Его дыхание стало глубоким и ровным. И когда минут через двадцать она приподняла его тяжелую руку, чтобы проверить, не станет ли он ее удерживать — он не заметил, — Кейт соскользнула с кровати и тихонько, совершенно голая, пробралась в свою комнату.
Близился рассвет, а повар всегда вставал на рассвете, чтобы приступить к приготовлению традиционного завтрака для его светлости: ветчина, бекон, копченая рыба, пшеничный хлеб, кофе и сливки.
Кейт знала, что времени у нее не много. Она поспешно оделась и взяла с собой только то, что могла унести. Потом она пришлет за остальными вещами. Конечно, Леди Бэбби нисколько не обрадовалась тому, что ее запихнули в корзину, не желая молча сносить и того, что ей на голову опустили крышку. С этим уж Кейт ничего не могла поделать. Она лишь молилась, чтобы никто не услышал кошачьи вопли, когда она будет спускаться по лестнице.На пороге своей комнаты она обернулась. Она оставила письмо — только одно письмо, адресованное леди Изабель Трэхерн, — на кровати, которая этой ночью пустовала. Она рассчитывала, что Изабель найдет письмо, когда зайдет к Кейт, чтобы обсудить планы на день. При этой мысли у Кейт на глаза опять навернулись слезы, и она поспешно вышла на галерею и закрыла за собой дверь.
Хотя не было еще и пяти часов утра, на улице уже было многолюдно, и Кейт не составило труда остановить двухколесный кеб.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 20
Берк сел на свое обычное место во главе стола и потянулся за газетой, оставленной Винсенсом, которая была хорошо проглажена и раскрыта на спортивных новостях — единственный раздел, до которого снисходил хозяин дома. Новости, как правило, портили ему настроение, и он предпочитал не знать о них.
Но сегодня он почувствовал, что мог бы посмотреть им в глаза, перешел к первой странице и без малейшего колебания быстро просмотрел ее. В этот момент в комнату вошла Изабель и уселась на стул в противоположном конце стола.
Берк немного подождал, ожидая, что Кейт, как обычно, войдет в комнату для завтрака вслед за его дочерью и займет место в средней части длинного стола. Но через минуту после того, как Изабель, более сердитая, чем обычно по утрам, раздраженно поинтересовалась, почему на столе нет рыбы, он не удержался и спросил:
— Мисс Мейхью все еще спит?
Задавая этот вопрос, он непроизвольно улыбнулся. Потому что, конечно же, это он виноват в том, что Кейт так устала… Он виноват, и нисколько об этом не жалеет. Не мог он ждать этого и с ее стороны.
— Не знаю, — довольно прохладно произнесла Изабель. — Мисс Мейхью здесь нет.
Маркиз едва не захлебнулся, поскольку в этот самый миг пил кофе.
— Здесь нет? — повторил он, когда смог говорить. — Что ты имеешь в виду?
Изабель взглянула на тарелку с рыбой, украшенной зеленью, которую ей подал Винсенс.
— Именно то, что сказала. Ее здесь нет. Она была вынуждена покинуть нас. Нет, не хочу рыбу. Буду есть яйца.
Берк, продолжая держать в руках забытую газету, растерянно уставился на дочь.
— Вынуждена покинуть нас? О чем ты говоришь, Изабель?
Изабель оторвала взгляд от яиц, которые дворецкий перекладывал в ее тарелку.
— Разве она не оставила тебе письма? Мне оставила.
— Нет. — Берк почувствовал себя несколько неловко. — Нет, она не оставила мне никаких писем.
Правда, он и не ожидал, что она это сделает. Когда он проснулся один в своей комнате, то решил, что она перебралась к себе, чтобы избежать разговоров среди прислуги. Ему и в голову не могло прийти…