Чтение онлайн

Эллиот

Тормоза «крайслера» заскрипели, когда машина остановилась перед особняком Калхунов. Кэтрин сидела рядом со мной на слитном переднем сиденье, довольная тем, что я держу её за руку. Большинство студентов ощущали стресс в выпускной год, переживая, помимо прочего, из-за заявок на поступление в колледжи, набранных баллов за экзамен на выявление академических способностей и своевременного заказа шапочек и мантий выпускника. Кэтрин же мучило что-то гораздо более мрачное. Всё, чего я хотел, — это спасти её или хоть как-то облегчить её участь, сделать кошмар

более выносимым — но она не впускала меня. Она так долго сама со всем справлялась, что я сомневался, помнит ли она ещё, как принимать чью-то помощь.

Но я обязан попытаться.

— Должен предупредить тебя заранее. На этих выходных нас ждёт урок вождения номер два, — сказал я, сжав её руку.

— Правда? — проблеск улыбки озарил её губы.

— Через несколько месяцев тебе исполнится восемнадцать, а ты всего раз садилась за руль.

Кэтрин уставилась на «бьюик» мистера Калхуна. Он стоял рядом с домом в том же месте, что и в тот день, когда я уехал — в день, когда мистер Калхун навсегда покинул дом на машине скорой помощи. Трава заросла и засохла вокруг его машины за последние два года. Две покрышки были спущены.

— Не понимаю, почему ты так настаиваешь, чтобы я получила права. У меня и машины-то нет, — сказала Кэтрин.

— Я думал, что мы будем сменять друг друга за рулём, когда отправимся путешествовать. Для этого достаточно одной машины.

— Путешествовать?

— После выпуска. Помнишь? Мы обсуждали это перед первым уроком вождения. Я думал, мы договорились? Что уговор железный? — меня беспокоило, что она спрашивает.

— Я знаю, но ты, наверное, поступишь в колледж, и я давно не видела тебя с камерой.

Я кивнул за спину, и она обернулась, глядя на лежащую на заднем сиденье камеру.

— Ты продолжаешь снимать? — спросила Кэтрин.

— Безостановочно.

— Так ты папарацци-ниндзя? Это немного пугает.

— Я много что фотографирую, не только тебя, — подмигнул я ей.

— Что, например?

— Футбольные тренировки, ребят в автобусе для спортсменов, листья, деревья, насекомых, пустые скамейки, мою тётю за приготовлением еды… всё, за что зацепится глаз.

— Рада узнать, что ты преследуешь не только меня.

— Ты по-прежнему мой любимый объект для съёмки.

— Может, ты мог бы изучать фотосъёмку в колледже? Не то чтобы ты и так в этом не преуспел, но если тебе это так нравится, то этим стоит заниматься.

Моя улыбка померкла. Я не был уверен, что поступлю в колледж.

— Тренер сказал, что на игре в Юконе будут кое-какие футбольные агенты. Вся команда соперников злится на меня из-за того, что я ушёл из Юкона. Играть будут жёстко. Из всех игр, на которых будут футбольные агенты…

— Я сказала Мэдди, что поеду с ней.

Я не мог поверить, что она говорит серьёзно.

— Ты меня разыгрываешь?

— Нет! Что ты!

У меня словно камень с плеч свалился. Кэтрин не могла никак помочь с тем адом, с которым мне неизбежно придётся столкнуться на поле, но мысль о том, что она будет на стадионе болеть за меня, поможет мне выстоять.

— Ты и вправду поедешь с Мэдди? Ты знаешь, что мои тётя с дядей не смогут приехать?

— Мэдди упоминала это.

— Так что ты едешь.

— Это же твой день рождения. Я поеду.

Его лицо озарилось широченной улыбкой.

— Ты помнишь?

— Ты Скорпион. Я Водолей. Это значит, что мы ужасно не подходим друг другу. Уверена, что сохранила то лето в памяти, и особенно этот фрагмент.

Я потрясённо уставился

на неё. Покачав головой, я взял её лицо в ладони, коснувшись её губ нежным поцелуем. Наклонившись вперёд, я прижался к ней лбом. Она явно любит меня. Иного быть не может. Я закрыл глаза.

— Пообещай мне кое-что.

— Что? — спросила она.

— Пожалуйста, пусть у нас это будет надолго. Не так, как у наших родителей. Не что-то банальное. Не хочу быть тем бойфрендом из старшей школы, о котором ты будешь рассказывать своим друзьям, когда вырастешь.

— Ты слишком хорошо обо мне думаешь, предполагая, что у меня будут друзья.

— У тебя будут друзья. Много друзей. Тех, кто будет обожать тебя так же, как я.

Она приподняла подбородок и вытянулась, чтобы поцеловать меня на прощанье, прежде чем открыть дверцу. Механизм заело, так что я перегнулся через Кэтрин и толкнул посильнее, открыв дверь.

Я бережно взял Кэтрин за руку, остановив её перед тем, как она вылезла из машины. «Крайслер» был нашим пространством, местом, недоступным для внешних сил. Внутри машины я ощущал нашу связь сильнее, я ощущал прилив храбрости, достаточной, чтобы выложить то, что было у меня на уме.

— Я люблю тебя, Кэтрин.

Её глаза засияли.

— Я тоже тебя люблю.

Дверца машины закрылась. Я смотрел, как Кэтрин прошла через калитку и поднялась на крыльцо. Она помедлила, прежде чем зайти внутрь дома, обернувшись, чтобы помахать мне на прощание.

Кэтрин

Стоя на крыльце, я махала Эллиоту. Ещё не было четырёх часов, но солнце уже клонилось к закату. Мне не хотелось заходить внутрь, так что я продолжала махать. Я не хотела, чтобы он лишний раз из-за меня переживал, но я продолжала стоять, оттягивая тот момент, когда зайду в «Джунипер».

Дни становились короче, и по ночам в «Джунипер» происходили мрачные вещи. Постояльцы всё чаще засиживались допоздна, гуляя по коридорам, не в силах уснуть. Они шептались друг с другом о том, как сохранить мини-гостиницу на плаву, как удержать меня. С каждым днём они становились всё более беспокойными, переживая из-за будущего «Джунипер» и из-за того, что произойдёт, если я попытаюсь уехать.

Я смотрела на Эллиота, махающего мне в ответ и ожидающего, когда я окажусь в безопасных стенах дома. Он понятия не имел, в какой пугающей реальности я нахожусь. Если бы я рассказала ему, через что мне пришлось пройти, и через что я прохожу сейчас, он бы поверил мне. Если бы я открылась ему, он бы защитил меня, но вряд ли я смогла бы сделать что-то подобное для него. Правда лишь загонит его в ловушку, как было со мной. Он не сможет никому рассказать об этом, он не сможет никак бороться с этим. Ему придётся безмолвно взирать на происходящее со стороны, как он делал сейчас. Ничего не изменится, если рассказать ему правду.

Я приоткрыла дверь, чтобы Эллиот наконец мог уехать. Меня накрыла тоска при виде удаляющегося по улице «крайслера». На глаза навернулись слёзы. Я игнорировала неизбежное, эгоистично наслаждаясь временем, проведённым с Эллиотом. После выпуска он оставит меня — снова — потому что я не могу уехать с ним. У мамочки больше никого нет, кроме меня. В прошлый раз в его отъезде была виновата его мать; в этот раз вина будет лежать на мне.

Открыв дверь, я увидела Поппи, сидящую на полу в своём любимом платье. Она прятала лицо в ладошках.