Маленькая птичка
Шрифт:
Платье плотно облегает мою фигуру, вырез довольно глубокий, спускается значительно ниже линии декольте, почти до пупка, подол чуть выше колена, завитки тату на бедре едва выглядывают снизу. Сейчас конец лета, поэтому ночи все еще достаточно теплые, чтобы отказаться от жакета, а это значит, что сегодня моя татуировка на руке будет на виду. Смотрю на свое отражение, на медные волосы, которые уже курчавятся и вьются на макушке, и на мои большие зеленые глаза, которые кажутся слишком большими для моего лица.
«Сойдет», — думаю я. Ногами скольжу в черные сандалии на ремешках, которые упаковала вместе с платьем, а затем покидаю раздевалку и выхожу на улицу. Солнце клонится к линии горизонта, небо расчерчено цветами пыльного индиго с вкраплениями розового и оранжевого. Поворотники
Мне двадцать три года, я слишком молода, чтобы каждые выходные проводить взаперти в квартире, которую снимаю в центре города, но от нанятой отцом службы безопасности сбежать невозможно.
Но каким-то образом мне удалось убедить отца отпустить меня. То, что произошло несколько месяцев назад, могло случиться с каждым. Парни, которые загнали меня ночью в западню, были головорезами, преступниками. И хотя я попыталась разобраться с ними сама, все же оказалась в больнице с несколькими сломанными ребрами и лицом, которое выглядело так, будто провела десять раундов на ринге с профессиональным бойцом ММА. Я убила как минимум троих из них, на что мой отец не обращает внимания. С тех пор он нанял телохранителей, чтобы те везде сопровождали меня. Но не сегодня. Сегодня я свободна.
Возбуждение переполняет меня, и я выжимаю педаль газа, направляясь по улице к моему многоквартирному дому, где планирую оставить свою машину. Паркуюсь в подземном гараже, а затем поднимаюсь на лифте, чтобы выйти на улицу, где все еще достаточно людей и напряженный траффик. Так что мне не нужно беспокоиться о неприятностях и брести с опаской по тротуару к светящейся синей вывеске коктейль-бара, в котором я встречаюсь с Рори.
Я нахожу ее за столиком, сидящей на барном стуле. На ней открытое обтягивающее черное платье, светлые волосы абсолютно прямые и свободно свисают вокруг ее лица, как занавес. Аврора не похожа на меня. В том смысле, что я выросла в огромном особняке на окраине города, а она — в трейлерном парке с отцом-алкоголиком и матерью, которая бросила ее, когда ей было всего три.
Не то чтобы вы могли узнать это, глядя на нее сейчас. Она заканчивает колледж и станет учителем в начальной школе Бруксхилла.
Рори с энтузиазмом машет мне рукой, и я пересекаю помещение, цокот моих каблуков громко раздается в тишине. Музыка играет на тихом фоновом уровне, скорее мягкое гудение, нежели взрыв. Группы людей смеются и разговаривают вокруг.
Черт, я и не осознавала, как давно не чувствовала себя нормально.
Стараюсь не обращать внимания на все дерьмо, творящееся с моей семьей, — сомнительные дела, ночные телефонные звонки и странные пятна крови на рукавах моего отца. Но это дерьмо нелегко забыть. Знаю, знаю, что моя семья далека от чистоты. Просто надеюсь, что он не ожидает, что я пойду по его стопам.
Я понятия не имею, чем именно он занимается, и знать не хочу.
— Черт, — усмехается Рори, — ты прекрасно выглядишь.
Я взмахиваю волосами, драматично хлопаю ресницами и со смехом говорю:
— Спасибо.
Своими наманикюренными пальцами она подталкивает бокал мартини какого-то порнозвездного цвета ко мне и делает глоток своего напитка:
— За свободу!
Я хихикаю, запрокидывая голову:
— На свободу!
Первый глоток коктейля слишком плавно выпивается:
— Ну и куда после этого?
Она шевелит бровью:
— Клуб «Сильвер».
Я изгибаю бровь:
— Вау, как ты провернула это?
Клуб «Сильвер» открылся в центре города немногим более четырех месяцев назад
и с тех пор пользуется большим спросом. Город живет ночной жизнью, сотни клубов процветают, но с тех пор как открылся этот, каждый хочет попасть именно туда. Доходит до такой степени абсурда, что теперь нужно заранее бронировать и платить премиальную цену за депозит, чтобы получить место.Она поджимает губы, хмурясь:
— На самом деле, я не совсем уверена, — смеется она. — На днях столкнулась с одним парнем, немного пугающим, но он раздавал личные приглашения в клуб. В общем я просто оказалась в нужном месте в нужное время.
Я пожимаю плечами:
— Мне кажется, это судьба.
Рори хихикает и допивает остатки своего коктейля, затем вскакивает и направляется к бару, чтобы заказать еще. Я остаюсь одна, алкоголь, выпитый мной, согревает мою кровь, оседая в моем пустом желудке. Черт, у меня не было времени нормально поесть после тренировки, и к концу ночи уверена, что еще поплачусь за это. Бросаю взгляд в сторону бара, потом перевожу его на официантов, снующих туда-сюда, чтобы обслужить гомонящую толпу. Смотрю, готовят ли они полноценную еду или же небольшие закуски, просто чтобы набить желудок. Но то, что я обнаруживаю, это что угодно, но только не еда.
Ну, я полагаю, его можно отнести к закускам.
Сшитый на заказ костюм, не слишком обтягивающий, но достаточно, чтобы очертить мышцы, которые он спрятал под ним. Белая рубашка заправлена в черные брюки, пряжка ремня блестит в тусклом свете. Серебряные запонки, без галстука, две верхние пуговицы расстегнуты, обнажая загорелую оливковую кожу. Темная щетина окаймляет острый край его челюсти. У него высокие, резко очерченные скулы и низко посаженные брови, достаточно низко, чтобы отбрасывать тени на его стальные глаза. Копна темных волос падает ему на лоб, слишком длинная, чтобы подходить для белого воротничка. Уж мне ли не знать, ведь я каждый день бываю среди мужчин в строгих костюмах и полупридушенных галстуками, работающих в офисе моего отца, и никто из них не посмеет отрастить волосы такой длины. Всегда короткие, умело прирученные, как хорошие маленькие роботы.
Мужчина смотрит прямо на меня. Я никогда не флиртовала и даже не занималась сексом с первым встречным. Я не девственница, но взгляд, которым он на меня смотрит, можно охарактеризовать только как горячий.
Хотя не совсем так, словно чего-то не хватает, но я никак не могу понять чего.
Конечно, судя по тому, как его взгляд скользит по моему телу, по моим голым ногам, немного задерживается на черных чернилах, выглядывающих из-под края моего платья, но потом быстро переходит на мои бедра, к изгибу моей талии, а затем еще выше, следуя за глубоким V-образным вырезом на моем платье, где мои груди соприкасаются друг с другом — спасибо, скотчу — и затем вниз по моей правой руке, где татуировка охватывает мою кожу. Цветы и мандалы, замысловатые и нежные, женственные, хотя моя семья их ненавидит. Наверное, поэтому я это сделала. Знала, что им не понравится это искусство, как и кольцо в носу, как и пирсинг в моем пупке. Я была молода, когда делала их, немного наивна, и все же нисколько об этом не жалею.
Мужчина хмурит лоб, словно сбит с толку, но это происходит так быстро, что задаюсь вопросом, не вообразила ли я себе это, а затем тот пробегает глазами остаток пути вверх по моему телу, сканируя вырез и шею, прежде чем, наконец, встречается со мной взглядом.
Он подносит к губам низкий хрустальный бокал — небольшое количество янтарной жидкости выливается ему в рот — и не сводит с меня глаз поверх края стакана.
Когда, наконец, позволяю себе сосредоточить свой взгляд на нем и посмотреть по-настоящему, все, что я чувствую, это жар, сильный жар, но он смешивается с безжалостностью, которую мне грустно осознавать. Холодность, жестокость я часто видела в парнях, которые навещают моего отца. Но он тверже, глубже, холоднее, как будто эта его сторона не то, что проявляется время от времени, это то, что делает его тем, кем тот является. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, предупреждающий сигнал и естественный инстинкт выживания, сообщают мне, что я в компании хищника.