Маленькая мечта
Шрифт:
– Пойдём домой, – услыхала она прямо над ухом негромкий голос, едва всё выпитое и употреблённое за сегодня наконец вышло из неё.
Затем почувствовала, как его сильные руки вновь обхватили её, придерживая и не давая упасть, пока она сама с удивлением обнаружила, что ноги, хоть и заплетаясь, но несут её вперёд.
– Чёрт, я больше никогда не буду пить.
– Я поверю в это только когда в мире закончатся все запасы алкоголя.
Артюр и Алиса
…Слайд-шоу из последних воспоминаний аля "в предыдущих сериях" наконец прервалось, и она поглядела на своё разбитое колено. Рана уже начинала заживать, но теперь, когда
Она не помнила этого или не знала, как и не помнила, какой день недели сегодня или какой был вчера, и, уж тем более, какой будет завтра. И сколько вообще всё это продолжается. Помнила лишь своё имя – Алиса, хоть и сама она уже давно не ощущала себя тем человеком, которому оно когда-то принадлежало. Когда-то, в далёкой и другой, счастливой жизни, ей в руки угодила сказка "Алиса в Стране Чудес", поразившая её до глубины души и в одночасье (ну ладно, может, чуть больше) ставшая её любимой. Возможно, потому что в той Алисе она тогда без труда узнала себя. Сейчас же она в ней себя совсем не узнавала.
Да и эта страна не была Страной Чудес, скорее, даже наоборот. Страна потерянных детей. Страна грязи и наркотиков. Вот только здешней Алисе почему-то никак не удавалось проснуться. Кроличья нора оказалась слишком глубока, а Безумное чаепитие, и без того уже длящееся невесть сколько времени, сильно затянулось.
Голова нестерпимо болела, и всё, что она могла – это лишь созерцать потолок, словно выброшенная на берег рыба. Говорят, что во время похмелья голова болит от того, что в это время отмирают клетки мозга. Вряд ли это было правдой, иначе её мозг бы уже давно атрофировался. Чуть привстав на локте с не заправленной кровати и едва не задев рукой покоящиеся на прикроватном столике свои причудливые очки без диоптрий, Алиса оглядела их маленькое убежище. Её и Артюра – парня, спавшего мёртвым сном неподалёку. Это его руки вчера помогли ей подняться, это он вчера был рядом, и сейчас она успокоилась, увидев, что он здесь.
Настоящее его имя было другим, но оно ему не нравилось, и она решила звать его Артюром – в честь любимого поэта. По деревянному полу гостиной одноэтажного дома, коими кишит провинциальная часть Америки, были разбросаны вещи, пустые пачки сигарет, бутылки, упаковки из-под еды и различный мусор, нагромождённый друг на друга и введший бы в ужас любого нормального человека, привыкшего к чистоте и порядку.
Человека, чей дом не похож на жилище наркомана.
В гостиной стояла нестерпимая вонь, будто городскую свалку обнесли стенами и крышей, но Алиса уже к ней привыкла и попросту не замечала. Да и какая разница, если они здесь почти не бывали? Хотя убраться здесь и правда бы не помешало. Хотя бы попытаться вернуть тень былого уюта.
В одном углу располагался старый, пыльный и чудесным образом ещё не ушедший с молотка телевизор, в спальне был книжный шкаф, полки которого были заставлены книгами на любой вкус – там Алиса нередко проводила много часов день. Во всяком случае, раньше.
С самого детства она любила читать и всегда была очень любознательной. Слишком любознательной.
Кровать из спальни было решено перенести в гостиную, потому что спать одна она не могла – частые ночные кошмары давно стали её постоянными спутниками. Лишь ощущение того, что есть кто-то рядом, на время дарило покой. Что она не одна.
Иногда он спал с ней – просто спал – обнимая и прижимая к себе, иногда спал один на старом и дырявом от окурков диване, как сейчас. Наверное, он был единственным, кого она могла назвать своим другом. Кроме него в этой дыре у неё никого не было. И ничего. Ни прошлого, ни будущего. Лишь настоящее, которого
лучше бы не было. Фальшивые друзья, да и то, скорее, не друзья, а лишь кружок по интересам. Иллюзия дома, уюта и любимого человека рядом. Искусственный рай, обернувшийся кошмаром и бесконечным бегом по кругу изо дня в день. И то, этот дом больше напоминал ночлежку – иногда им приходилось ночевать в каких-нибудь притонах или, что чаще, на бесконечных вечеринках, с такими же порочными, живущими одним днём подростками и вчерашними детьми. С той лишь разницей, что у тех были семьи и было, куда возвращаться.Но где бы они ни были, Артюр всегда был рядом.
Алиса взглянула на его безмятежное и мерно посапывающее лицо. В нём не было ничего особенного – обычное, привлекательное и чуть округлое, немного детское, милое и ангельское на вид. Высокий рост, рыжеватые кудрявые растрёпанные волосы и карие глаза. Он знал её лучше, чем кто-либо из компании, всегда был рядом, делил с ней всё, что было у него, согревал в холодные дни, заботился, утешал, когда плохо и не претендовал на что-то большее. Её личный ангел-хранитель. Наверное, так и выглядит настоящая дружба. Артюр был для неё живым опровержением мифа о том, что вся дружба наркоманов – лишь временная потребность мутиться вместе.
Хотя…она уже давно подозревала, что здесь дело в другом.
Конечно, она тоже его любила, но по-своему. Сердцем она любила совсем другого. Человека, о котором хотела бы забыть, как и обо всём остальном. А, может, он – единственное, о чём она хотела бы помнить, ведь этот человек – возможно, лучшее, что с ней было за всю её жизнь? Неважно. Всё хорошее однажды становится воспоминаниями. Приятными, тёплыми, но наполненными болью и слезами, воспоминаниями.
Avril Lavigne – Nobody's Home
Решив не нарушать сладкий сон Артюра, Алиса нашла в себе силы выглянуть в окно, вернее, заглянуть в маленькую незащищённую щель, сквозь которую была видна улица. Зима. Слякоть, грязь и мокрый белый снег, застлавший тротуары и деревья, хотя на дорогах с ним ещё помогали бороться снегоуборочные машины. Предновогодние дни. Праздничное настроение и волшебная атмосфера предстоящего торжества, царившая в воздухе. Спешащие, суетящиеся люди и машины. Беззаботные и радостные дети, играющие в снежки и лепящие снеговиков, чей чистый и звонкий смех разносится на всю улицу. Когда-то и она была такой. Все они были.
Она глядела на всех этих счастливых, по сравнению с ней, людей. Глядела с с грустью, чувством беспредельного отчаяния и ненавистью. Ненавистью к одной лишь себе. В такие моменты ей было жутко паршиво, и оставаться наедине с этими безрадостными мыслями было равносильно пытке.
Какое-то время она ещё лежала на кровати, безразлично уставив голубые глаза в потолок. Слёз уже было выплакано столько, что казалось, их просто больше не осталось. Она понятия не имела, сколько ещё так пролежала в этой нагнетающей мёртвой тишине, тщетно пытаясь вернуть сон. До того, как потребность и желание притупить боль вновь покажут головы из-за горизонта.
Вообще после таких попоек идеальным вариантом для неё всегда было закутаться под плед и весь день напролёт смотреть "Утиные истории" или "Мой безумный дневник", либо перечитывать книжки её любимого Джона Грина, но сегодня она чувствовала себя слишком паршиво даже для этого.
Заснуть так и не удалось. Побродив по дому и разочарованно оглядев пустой холодильник, будто надеясь на чудо, Алиса отправилась в ванную. Жаль, что Артюр спит – теперь ей до жути захотелось чего-нибудь вкусного. Горячий шоколад с печеньями в виде котиков, которые он ей покупал, например. Или хотя бы бананы, её любовь всей жизни. Но сегодня явно был не её день. Или не её жизнь.