Макабр. Книга 1
Шрифт:
Идти нужно было ночью, когда следить за состоянием Сатурио оставят только машину… Ну, или должны были оставить, однако наивно было ожидать от старика Отто такой наивности, когда он знает, что я по станции шастаю. Конечно же, он оставил у дверей кочевника – кого-то из младших, я не стал присматриваться, это было не принципиально. Возиться с ним я все равно не собирался, просто мы с Мирой вошли в палату через зону вентиляции – я так из собственной палаты сбежал, очень удобно оказалось. Да, не так удобно, как по техническим коридорам, но жить можно.
Первым делом я установил
Покончив с приготовлениями, я перешел к кровати кочевника. Сатурио выглядел болезненным, но похудел он меньше, чем я ожидал, здоровье мутанта все-таки отличная штука, повышающая шансы на успех моего маленького эксперимента.
Я выложил на подставку у кровати два шприца: пневматический с лекарством и самый обычный с токсином. Этот я еле нашел, он изначально предназначался для исследовательских нужд и был сделан из закаленного стекла и укрепленного металла. Словом, игла не расплавится до того, как токсин перейдет в тело Сатурио… надеюсь.
Я подкатил поближе аппарат для сердечно-легочной реанимации, закрепил на голове Сатурио датчики сканера для лучшей картинки. Что ж, врачей я могу похвалить: доклады они составили точно. У Сатурио в голове оказалось на одну кость больше, чем следовало бы, однако новообразование хотя бы не увеличилось, и на том спасибо.
Мира сначала наблюдала за мной молча, потом прошептала:
– Тот, за дверью, точно нас не услышит?
Я не счел нужным отвечать. Она реабилитировалась, поняв молчание правильно, и следующий вопрос задала уже привычным тоном:
– Послушай, ты… ты хочешь его убить?
– Я же здесь, – отвлеченно отозвался я, осматривая место прокола.
Нужно будет ввести иглу точно под таким же углом и на ту же глубину, что и в прошлый раз… В прошлый раз, когда нож, раздробивший мне ребра, вспарывал мое легкое, а Сатурио даже секунду-другую ухмылялся, празднуя победу над самим Гюрзой. Может, все-таки убить сучонка? Ай, ладно, с остальными Барреттами возни еще больше.
Наконец определившись с углом и силой удара, я бесцеремонно вогнал иглу в череп. Мира вздрогнула, я – нет. Это была еще безопасная часть плана, дальше начиналась интрига для всех нас.
Благодаря предельно точному сканеру я мог наблюдать за работой токсина. Большинство жидкостей, включая лекарства, просто брызнули бы обратно, натолкнувшись на кость. Но не токсин, нет… Я видел, как он заполняет собой белую костяную бляшку у стенки черепа – примерно так же выглядит черная краска, расползающаяся по молоку. Только вот токсин не окрашивал – он уничтожал. Пока что только центр новообразования,
но вполне эффектно, я видел, как постепенно, неспешно даже образуется пустота.– Там же ничего нет… – прошептала Мира, и на сей раз голос она понизила инстинктивно, а не пытаясь скрыться от дежурного.
– Да, – кивнул я. – Слухи о том, что мозг кочевников приводит в действие бурундук в колесе, сильно преувеличены.
– Да я не о том! На месте удаленной кости ничего не появляется!
– И не может. Кость плюс токсин равно «ничего», а не «мозг».
– Но как же он будет жить? И если ты сейчас пошутишь про «так же, как все», клянусь, я тебя придушу!
Вид у нее был такой, будто она и правда готовилась на меня наброситься, поэтому я позволил идеальным вводным для шутки пропасть зря. Я пояснил:
– Там и не могло ничего появиться магическим образом, мозг – слишком сложный орган, чтобы восстановиться после такой травмы по щелчку пальцев. При наиболее благоприятном исходе у Сатурио есть шанс выздороветь. Но в целом, именно эта зона мозга не связана ни с какой сложной деятельностью. Даже если бы обычному человеку ампутировали такой фрагмент мозга из этой зоны, он бы, скорее всего, выжил. Опасность не в отсутствии, а в том, чем его организм заполнит пустоту.
– А если снова костью?
– Вряд ли. То была реакция на яд, его я сейчас нейтрализую.
Я продолжал наблюдать за тем, как токсин разъедает костяную бляшку. Сам процесс Сатурио не вредил – потому что кочевник, вопреки потугам своего организма, в этой штуке и не нуждался. Проблемы начались бы, если бы токсин двинулся дальше, перешел к выжиганию здоровых тканей – тогда мне пришлось бы действовать очень, очень быстро.
Но токсин нейтрализовывал сам себя по мере продвижения через плотную материю. К моменту, когда новообразование было уничтожено, его толком и не осталось, здоровые ткани он не задел. Я поздравил себя с успехом, ввел Сатурио дозу «Цереприла» и приступил к следующему пункту плана.
Пневмошприц мог подавать лекарство одновременно в несколько участков тела, если ввести туда иглы и соединить их трубками с основой. Этим я и занялся, тут тоже требовался тонкий расчет – особенно при работе с крупными артериями и спинным мозгом. Мира, к счастью, под ногами не путалась, просто стояла по другую сторону кровати и смотрела на Сатурио так, будто он внезапно стал главным страдальцем Вселенной. Конечно, очень ведь удобно не помнить, что он сделал со мной! И что именно он это устроил.
Ничего, сейчас будет весело. По крайней мере, мне.
– Приготовься помогать, – предупредил я. – Держи его за плечи и не позволяй свалиться с кровати.
– Да как он свалится, он же явно ослаб после комы, – засомневалась Мира.
Но сомнения не помешали ей сделать то, что я велел, так что я даже глаза закатывать не стал. Я просто задал программу подачи лекарств в нужном мне порядке и наблюдал со стороны.
Первые минут пять не происходило вообще ничего. Точнее, происходило, просто у кочевника внутри, и для нас с Мирой это оставалось неочевидным. Ну а потом началось родео.