Магнолии
Шрифт:
Я почти забыла, что он все еще стоял над душой в одних шортах.
– Не понимаю, о чем ты. – Я подобрала юбку, помня, что под ней у меня ничего нет, и поднялась. – Но если в тебе есть чуточка заботы, в первую очередь ты должен был позаботиться о том, чтобы не входить без стука в чужую квартиру. Ясно?
Похоже, нет. Между нами все еще оставался угол кровати, но Стас смотрел так, словно я только что воздвигла перед ним высокую стену. Удивленно и, кажется, неприятно.
– Может, ты и погром сама тут устроила?
Он вел себя так, словно я была должна ему денег
Вовремя сообразив что к чему, я прикрыла от стыда глаза.
– Неужели я вчера и тебя достала? Боже! Ты поэтому, наверное, такой странный… Прости, прости! Последние двенадцать часов были самыми кошмарными в моей жизни.
– Что?
– А самым кошмарное в этом то, что я не помню ровным счетом ни-че-го. Можешь в это поверить? Ах, да, с тобой-то такое случается, наверное, каждые выходные.
– Повтори-ка еще раз, – слишком тщательно выговорил Стас. Словно беспокоился, как бы сквозь слова не прошмыгнуло кое-что другое. Возможно, не очень цензурное. – Что случается со мной каждые выходные?
– Ничего! – Я выставила вперед ладони. – Что бы я ни натворила вчера, пожалуйста, прими мои самые искренние извинения. Я куплю тебе пива – и мы в расчете, ладно?
Наркотики? Новый нож?
– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я глубоко сожалею о том, что причинила неудобства. Мне совершенно противопоказано пить что-то крепче колы – ты же сам видишь, иначе я бы никогда тебе не помешала. Ну что мне еще для тебя сделать?
Очевидно, что я выглядела и вела себя, как помешанная, но Стас все-таки улыбнулся, сразу делаясь чуть менее угрожающим.
– Может быть, перестать извиняться?
– Хорошо, – дернула я головой.
– Угостить меня обедом?
– Х-хорошо.
– Перестирать всю мою одежду. Вручную.
– Эй, я же не могла до такой степени накосячить!
– Ладно, можешь воспользоваться прачечной, – смилостивился он.
– Что-нибудь еще, господин?
– Я подумаю, уж будь уверена, но мне нравится такой настрой.
– Тогда не мог бы ты думать у себя в квартире. У меня, как видишь, сейчас не очень удобно.
– Хорошо. – Стас, наконец, сдвинулся с места, и даже дышать стало легче. Если учесть, конечно, что дышать в изгаженной обстановке было непросто и без его внезапного вторжения. – Еще увидимся.
Когда его голая спина перестала маячить перед глазами, я едва подавила желание снова рухнуть на кучу одежды. Во мне было слишком много адреналина, чтобы разлеживаться впустую, колотя всеми доступными для этого конечностями по полу.
Воспоминания –
минус.Жуткий сосед – минус.
Тикающее на часах время – минус.
Раздавленный в хлам ноутбук – минус.
По статистике, в череде неприятностей должен был обнаружиться хоть самый завалящий плюс, но для этого нужно было собрать себя в кучу и начать что-нибудь делать. А как, если у меня под рукой только один единственный туфель с отломанным каблуком? Даже в голову его себе не забьешь.
12.45. До защиты четыре часа и пятнадцать минут.
Я глубоко вдохнула и открыла дверь в коридор. Стас все еще был там, как будто его квартира находилась не в паре шагов, а на другой планете.
– Ну же, давай, – подначил он меня. – Скажи это, наконец.
– Ты можешь мне помочь? – сдалась я. – По-соседски.
3.
Со Стасом мы никогда особо не ладили. Завидев на лестнице его кожаную куртку, я обычно притворяла дверь обратно, даже если спешила на автобус. Иногда мне казалось, что он специально минута в минуту, как мне нужно было уйти, нарочито неспешно выходил в коридор, гремел ключами, спускался, наступая на каждую ступеньку, хотя сам нигде не учился и, может, даже не работал, а значит, вполне мог посидеть и дома. Он ездил на жутком чудовище черного цвета и парковал его прямо перед окнами, распугивая стаю голубей, облюбовавшую наш закуток из-за часто выбрасываемых на улицу крошек. Если бы папа решился хотя бы раз проделать двухчасовой путь в одну сторону, чтобы увидеть, как я устроилась, его хватил бы удар от одного вида Стасовых ботинок. Но он предпочитал звонить и кричать мне в ухо:
– Твои соседи такие же студентки, как и ты?!
И я говорила:
– Да, пап, конечно. По выходным мы делаем друг другу маникюр.
И он успокаивался.
Стена, разделявшая наши крохотные квартирки, была настолько тонкая, что иногда я слышала, как Стас падает на кровать, вызывая у меня под ногами невидимую волну. На этот случай у меня были припасены беруши, и я могла спокойно стучать по клавиатуре, не переживая, что могу услышать девичьи стоны или чужие разговоры, вздумай он кого-то к себе привести. Я тоже никого не приглашала, хотя Ника и так бы не пришла в нашу дыру…
– Давай в кафе или в торговом центре, – говорила она, когда я только раскрывала рот. – Жуть как хочу клубничный шейк.
И я соглашалась, потому что в моем холодильнике клубничный шейк можно было найти только в стадии «помой и приготовь». Хотя… Стас бы ей понравился – он был опасным, как встреченный в темной подворотне незнакомец. А Ника любила опасное, как любила красивое, котиков или новые шмотки.
– Привет, – как-то сказал он мне, когда прошла всего неделя после начала нашего соседства. – Покажешь, где тут можно весело провести время?
И я споткнулась о верхнюю ступеньку, пытаясь добежать до своей квартиры раньше, чем он сообразит, что к чему.
Теперь Стас мог вволю надо мной поизмываться. За год наших маленьких стычек насобиралось достаточно, чтобы предъявить моей трусости счет.
– Ты можешь помочь мне с ноутбуком? – спросила я, стараясь смотреть куда угодно, только не на его татуировку. Это было сложно, потому что она была самым темным пятном в его силуэте. И самым беспокойным – из-за ощущения, что оплетала его тело, как доспех.