Магию - народу!
Шрифт:
Вместе с тем как Ершов становился всё большей проблемой, меня как бы не сильнее беспокоило кажущееся спокойствие Комеля. Обладая значимой, по местным меркам, вооружённой силой самозванный генерал никак не проявлял себя и это крайне настораживало. Чего он хочет? Что готовит? А может быть ожидает чего-то конкретного? В любом случае наличие большого и хорошо вооружённого отряда ренегатов поблизости от Каменска изрядно нервировало и одним только фактом своего существования сильно сковывало наши силы.
На мой запрос о высылке подкреплений из столицы ответили, что сейчас это никак невозможно. Бежавшие в соседние страны аристократы во главе с нашим бывшим трусливым величеством активно собирают реваншистскую армию при молчаливой поддержке и одобрении глав
Так или иначе, а это означало лишь одно. Мне предстояло решить проблемы с генералом и атаманом своими собственными силами, не рассчитывая на помощь присланных из столицы революционных войск.
Как будто мало было проблем, в личной телеграмме от товарища Кнута он предписывал мне ускорить следствие по делу убийства прошлого присланного в Каменск комиссара товарища Старшевого. И будьте уверен, что как бы я не был сильно занят, а проигнорировать телеграмму от товарища Кнута было никак невозможно. Не такой человек товарищ Кнут чтобы игнорировать даже самые малейшие его просьбы, не говоря уже о практически официальном предписании.
Возможных источников информации о судьбе и делах прошлого присланного в Каменск комиссара у меня под рукой имелось не так чтобы слишком много и часть из них я уже успел опросить ранее. Судя по складывающейся картине, товарищ Старшевой как будто искал здесь что-то определённое. Он приехал в сопровождении небольшого отряда бойцов революционной армии и занял дом одного из помощников бывшего городского губернатора. Его самого или членов его отряда часто видели в разных местах города и в пригородах, включая дальние. Позже он и вовсе съехал из дома помощника губернатора и направился только в ему самому ведомое место. А после распространились слухи о его смерти. Кто-то вроде бы даже видел тело или тела, но найти таких людей мне не удалось. Каждый рассказчик ссылался на кого-то другого или просто говорил, что слышал будто тела нашла и сомнений в смерти приезжего комиссара ни у кого не имелось.
Что же ты искал товарищ Старшевой? Зачем мотался сначала по Каменску, после по его окрестностям, а позже и вовсе сгинул непонятно, где и непонятно за что. Может ли так быть, что перед самым концом ты всё же настиг искомую тобою тайну, сел ей на хвост и она же убила тебя и твоих людей?
Всё больше я чувствовал, что для того, чтобы разобраться в судьбе пропавшего комиссара я должен буду сначала понять, что он искал и какую тайну расследовал в местной глубинке. Видимо это было крайне важное дело если в самый разгар гражданской войны, когда ещё не было до конца понятно чья возьмёт и какая сила в конечном итоге пересилит другую, целый комиссар находился не на фронте, а в относительно спокойном месте, занимаясь какими-то своими, непонятными делами. И из-за этих дел где-то здесь сложил свою голову.
Где? Зачем? Почему? Всё это предстояло мне выяснить.
К счастью, теперь у меня имелся под рукой шикарный источник информации которого раньше не было. Я говорю о Глинке – командире самого крупного и самого боеспособного ревотряда. Бывший глава городских «ночников», то есть сборища всяких асоциальных элементов. Ребята атамана Ершова здорово поприжали и проредили исконный каменский криминальный мир. Да и я не собирался мириться с существованием отдельных криминальных структур о чём ясно дало понять Глинке, впрочем предложив ему устраивающий всех выход – легализоваться ему самому и его людям как членам ревотряда и впредь верно служить революционному делу начав жизнь практически с чистого листа. Кто-то согласился, кто-то нет и таким вот несогласным быстренько намазали лоб зелёнкой их бывшие же товарищи решившие
выйти из тени на свет.Конечно, всё было отнюдь не так просто, и я активно пытался развивать отряды рабочей самообороны чтобы иметь некоторый противовес ревотряду из бывших городских бандитов и воров. К счастью, сам Глинка оказался вполне себе разумным человеком и, кажется, действительно собирался держаться за выпавший шанс чего-то добиться при новой народной власти понимая, что при текущих временах много большего можно достичь оставаясь на свету, нежели таясь в полутьме городских переулков. Однако приглядывать за ним и его ребятами я не переставал.
Но и как источник информации о сгинувшем товарище Старшевом Глинка был для меня бесценен.
– Искал он что-то, -сказал бывший бандит, а ныне командир самого многочисленного и боеспособного революционного отряда, товарищ Глинка.
– Это понятно, -говорю я.
– А вот что конкретно искал? О чём расспрашивал сам или спрашивали его люди?
Разговор происходил в городской едальне, одной из тех, где можно было «обналичить» трудовые карточки получив в обмен на каждую полноценный обед из первого, второго и компота в придачу. Со свободными деньгами дело пока обстояло не слишком хорошо. Мне приходилось их аккумулировать для внешних расчётов с торговцами из соседних городов, хотя и с теми приходилось пока ещё частично пользоваться принципами взаимозачёта, превращающими любую бухгалтерию в настоящий ад. Выбрасывать большое количество денежных знаков для расчётов между простыми людьми я не мог, а поощрять натуральный обмен не хотел. Поэтому пришлось ввести трудовые карточки частично заменяющие деньги. Эти карточки выдавали за общественно полезный труд иногда вместе с остальной частью заработной платы выдаваемой, как и положено, деньгами, а иногда вместо неё. Позже карточки можно было потратить в нескольких городских едальнях обменяв на хороший обед или отоварить в одном из товарищеских магазинов куда мы отправляли всё, что не могли использовать здесь и сейчас, а просто выкинуть жалко.
Понятно, что ассортимент в таких магазинах трижды поддержанных товаров был так себе, хотя иногда попадались и стоящие вещи, плюс туда часто брали на реализацию продукцию местных умельцев и для многих семей это было серьёзное подспорье, а иногда и вовсе единственный способ заработка.
Единственное за чем я пристально следил – это за качеством еды, на которую можно было обменять карточки труда. Порции должны быть большими, а сама еда вкусной. Собственно, поэтому сам я постоянно обедал то в одной едальне, то в другой и соратников своих приучал к тому же. Может быть благодаря этому, а может быть по иным причинам, но ценность трудовых карточек в народе держалась на относительно высоком уровне и жители Каменска, без особых претензий, принимали их в качестве оплаты.
Собственно, поэтому наш разговор с Глинкой и состоялся в таком вот заведении. Я страшно хотел есть, поэтому получение информации решил совместить с обедом. Добрая порция отварной картошечки, обильно политая мясной подливой и на отдельной тарелке задорно хрустящие мочёные огурчики. Простая еда, но сытная. И вкусная. Вкус он ведь больше зависит от того, как приготовить и от качества исходных продуктов, само собой разумеется. Было время, едал я в столице разные вычурные блюда, часть из которых по вкусовым качествам вполне уступала простой отварной картошечке.
Глинка видимо был не голоден потому как себе взял ягодного отвара и один, но зато длинный, словно армейский пистоль, бутерброд с мясом, салом, луком, дольками помидора и уж не знаю, чего там только не было.
– Командир, -поднял он уже не раз обсуждаемую тему: -Мои ребята поймали ещё одного подпольного самогонщика.
Я ответил: -Хорошо, что поймали. Плохо что их с каждым днём становится как бы не больше. Этот хотя бы качественный продукт гнал или всякую бормотуху?
– Да г..о он гнал и продавал из под полы за тройную цену, -выругался Глинка и снова завёл старую шарманку: -А я говорю, что надо разрешить продавать в едальнях хотя бы пиво за карточки.