Магию - народу!
Шрифт:
Не заданный вслух вопрос «а кто?» остался висеть в воздухе. Собеседник не спешил отвечать на него. Вместо этого, вежливо приподняв свою жёлтую шляпу, старик кивнул мне словно своему давнему знакомому, с которым он только что обсудил погоду на сегодня или какой-то ещё подобной же важности вопрос и пошёл дальше.
Завершившийся разговор оставил двойственное впечатление. Странный старик, цитирующий Вершителя и явно знающий больше, чем говорил не выходил у меня из головы. Может быт зря я так разоткровенничался с ним? Но постоянно играя роли, скрывая истинные мотивы в попытке обмануть своих врагов я также обману и оттолкну от себя возможных союзников и друзей. Да и не смогу я качественно
Не задерживаясь больше возле горелого остова, который я теперь воспринимал не иначе как памятник погибшим соратникам, иду в ремесленный квартал. Каменск издревле славился двумя вещами: своими каменоломнями, определившими облик города и его название и своими ткачами. Ещё в нём располагалось крупное ремонтное железнодорожное депо, где чинили не слишком сильно захворавшие паровозы, по мере необходимости собирали грузовые вагоны и всё такое. Но всё-таки это именно крупная мастерская по ремонту и восстановлению, а не полноценный завод.
Первым делом я решил посетить ткачей. Именно здесь шилась и обшивалась добрая половина бывшего королевского, а ныне нашего, революционного морского флота. С первого взгляда казалось бы странным шить паруса, плести канаты, верёвки и прочие такелажные принадлежности в городе на таком большом расстоянии от моря, но здесь сошлись вместе несколько исторических факторов. Во-первых, в Каменске исторически была сильная гильдия ткачей. Знаменитая каменевская ткань выходила отсюда и расходилась по всему королевству и за его пределами. Во-вторых, в окрестностях города обильно рос лён, из которого эту ткань и производили. Целые поля льна тянулись от города к востоку, изредка перемежаясь крестьянскими деревеньками. Наконец, в-третьих, проложенная юго-западная ветка железной дороги соединила столицу с Каменском, а сам город с главным морским портом государства. И таким образом паруса и канаты, не говоря уже о форме самих моряков, плелись и шились здесь, в Каменске, на двух местных заводах или в десятках более мелких мастерских.
В часть города, традиционно занимаемую ткачами, я и направил свой путь. Найти её было легко. Квартал ткачей. Улица ткачей – названия говорили сами за себя, а указатели помогали не заблудиться.
Однако, прибыв на место, я не застал ожидаемого столпотворения и рабочей суматохи. Значительная часть мастерских оказалась закрыта. Набитые крест на крест, не струганные доски перекрывали вход.
Обложенная розовым камнем цветочная клумба, отмечающая начало улицы, завяла. Земля застыла сухой коркой, а выжившие цветы стояли поникшие, изнывающие от жажды или уже высохшие, с облетевшими лепестками - сухие прутики, воткнутые в пересохшую землю. Уверен, что будь на улице ткачей всё в порядке, то местные хозяйки ни в коем случае бы не допустили подобной безалаберности. Клумба была бы вовремя полита, а цветы бы радовали глаз разноцветьем лепестков.
Часть совмещённых с мастерскими лавок всё же оказалась открыта, и я зашёл в первую. Полутёмное помещение, выглядевшее ещё темнее после входа с улицы. Казалось, внутри никого не было. Глаза немного привыкли, и я разглядел рулоны ткани, отрезанные полосы разных цветов и всё то, чему полагается быть в лавке торгующей тканью собственного изготовления. Однако на всём лежал налёт пыли, словно всё это давно не менялось. Никто не покупал старую ткань, никто не приносил взамен неё новую. И вообще, как будто я здесь первый покупатель за многие дни, может быть даже недели.
Продавец всё же обнаружился. Им оказался мальчишка с большими глазами в которых плескался
испуг. Он выскочил на меня из-за стеллажа с тканью с вопросом «чтобы хотел купить добрый господин?». Когда я сказал, что ничего не покупаю и пришёл поговорить с владельцем, попросив его позвать мать или отца или кого-нибудь из взрослых, мальчишка испуганно кивнул, потом убежал куда-то внутрь и не вернулся. Я продолжал минут пятнадцать расхаживая между пыльной тканью и вышел прочь, чувствуя на себе сразу несколько взглядов столь же внимательно наблюдающих, сколько испуганных, желающих чтобы незваный гость скорее ушёл бы прочь.В другой лавке без деревянного креста, перегораживающего вход меня, встретили сразу несколько мужчин чья внешность и поведение выдавало в них скорее наёмников или бандитов, чем ткачей.
Стоило двери открыться, а колокольчику звякнуть, как на меня уставились сразу три пары глаз. Причём смотрели они словно поверх заряженного пистоля, хотя руки всех трёх находились на виду и оставались свободны.
– Добрый день, уважаемые, -поздоровался я.
Никто из них не ответил и мой добрый день повис в воздухе, затем упал и разбился на тысячу осколков.
Быстро обменявшись взглядами с товарищами, старший из них троих довольно грубо спросил меня: -Зачем пришёл?
– Присмотреться, выбрать ткань, может быть купить, -растолковал я ему.
– Зачем ещё люди ходят в лавки на улице ткачей?
Бандит хмуро усмехнулся: -Присматривайся… покупатель.
При этом вся троица продолжала следить за мной так, что я чувствовал себя словно в полицейском участке, будучи задержанным за что-нибудь вроде проявления прилюдного неуважения к его королевскому величеству.
Стоило некоторого труда отвести взгляд и повернуться к ним боком. Так и казалось, что в спину мне целятся из пистолей и вот-вот прогремит выстрел. Даже мурашки по спине забегали и ногу, выше бедра, начало колоть.
Однако я огляделся и увидел, что в этой странной лавке удивительно мало выставочных образцов тканей. Вместо них на грубо сколоченных старых полках лежал всякий мусор вроде разбитой глиняной кружки или даже чей-то деревянной ноги, уж не знаю как там оказавшейся и куда делся, а главное как сумел уйти без своего имущества, её бывший владелец.
Пару секунд спустя на меня обрушился вопрос: -Осмотрелся милсударь? Что покупать будешь?
– Выбор у вас, однако, не богатый, -заметил я.
В ответ услышал: -Так и мы люди бедные. Подкинь копеечку, раз уж пришёл.
В голосе говорившего звучала явная угроза.
– Тихо!
– оборвал один бандит другого.
– Мы здесь не для этого! Пусть цивил идёт откуда пришёл.
Не желая развивать конфликт, я предпочёл как можно скорее покинуть не слишком гостеприимную лавку: -Всего хорошего, уважаемые!
– Иди-иди, - пожелал мне в спину один.
– Покупатель, -добавил другой, и она оба заржали как кони. Смех оборвала закрывшаяся за моей спиной дверь.
С тоской оглядев ряд других лавок ничем не отливающихся от тех двух, в которых я уже побывал, устало вздыхаю и качаю головой. Похоже, что здесь нужной поддержки мне не найти. Следовало сразу идти на канатный завод. Но сначала…
Беру валяющееся на земле ведро, выглядевшее так, будто им играли в футбол, а, наигравшись, бросили. В ведре дыра размером с мой кулак – понятно почему оно здесь валяется. Вместе с дырявым ведром иду к колодцу, кручу ворот, достаю бадью с водой и переливаю в ведро. Вода не протекает в дыру потому, что я временно наложил поверх неё печать своей силы. Создать силой мысли невидимый сосуд, в котором можно было бы носить воду с нуля довольно сложно, а вот закрыть дыру и чуть выправить уже имеющейся – легко. По крайней мере для меня.