Магия театра (сборник)
Шрифт:
АЛЬДОНСА:Браво, сеньор Авельянеда. Устами, как говорится, младенца… только скажите мне, куда девать те письма, что пачками приходят к нам в дом накануне двадцать восьмого июля? Люди всей Испании восхищаются семейством Кихано и просят нового Дон Кихота освятить своим пребыванием их кров…
АВЕЛЬЯНЕДА:Но ведь приходят и другие письма!
АЛЬДОНСА: Откуда вы знаете?
АВЕЛЬЯНЕДА ( смутившись ): Это естественно… Где слава — там и хула… Особенно когда слава сомнительного свойства. Поколения моих предков, носивших фамилию Авельянеда,
АЛОНСО (поднимаясь ):Я сейчас принесу…
Алонсо в библиотеке. Включает вентилятор; смотрит, как вертятся лопасти — будто мельничные крылья.
Подставляет лицо сквозняку.
АЛОНСО:Скорей бы. Скорей бы двадцать восьмое, как вы мне все надоели…
Залезает на стремянку. Перебирает книжки, стряхивает с них пыль.
АЛОНСО:Скорей бы… Господи!! Как не хочется идти, если бы Ты знал, как неохота, Альдонса останется одна, а если со мной что-то случится… СОВСЕМ одна. Бедная Альдонса. Бедные Кихано.
Выбирает книжку. Тяжело слезает со стремянки.
АЛОНСО:Он… верил… Он на подвиги пускался, а не на унижения. Безумец, фанатик… герой. Верил в великанов… Но верил и в справедливость. Даже отец… еще верил. Не в великанов, конечно, но хотя бы в ту старую легенду… о том, что с каждым шагом Росинанта по дороге приближается Золотой век… И что наступит время, когда не будет униженных нищих старух, ни брошенных детей, ни падчериц, которых избивает отчим… Господи, а я ведь не верю даже, что мне удастся разобраться с Панчитиным отчимом. То есть по морде я могу… Побить его я могу и сегодня, прямо сейчас… но что от этого изменится?! Нет, так я черт знает до чего додумаюсь, мне надо идти, а значит, надо верить. (Оборачивается к вентилятору.)Слышишь, ты, чародей Фрестон?! Я верю!
Сбивает вентилятор на пол.
Лопасти замирают. Алонсо вдруг смеется.
АЛОНСО:Ну вот, первую победу я уже одержал…
Ночь. Наспех прибранная гостиная. Алонсо сидит в кресле, смотрит на улыбающегося с портрета Рыцаря Печального Образа. Появляется Фелиса.
ФЕЛИСА:Простите, что потревожила, сеньор… Я приберу здесь, сеньор?
АЛОНСО:Что? Прибери…
Девушка бесстыдно подбирает подол и принимается орудовать шваброй. Алонсо отвлекается от своих раздумий.
ФЕЛИСА:Сеньор Алонсо. Тут под кресло пробка закатилась от вина, позвольте, я достану…
АЛОНСО:Что?
ФЕЛИСА:Пробка от вина. Я достану. Пробка. От вина.
АЛОНСО: Пробка?
ФЕЛИСА:От вина! Вы сидите-сидите… Я так достану…
Фелиса лезет под кресло, соблазнительно оставляя снаружи филейную часть.
АЛОНСО:Нашла?
ФЕЛИСА (выныривает из-под кресла):Вот. Пробка. От вина.
АЛОНСО: От вина…
ФЕЛИСА:Сеньор…
а хотите, я ее съем?Откусывает кусочек пробки. Жует.
АЛОНСО:Перестань! Брось немедленно! Ты что! ФЕЛИСА: Сеньор… вам правда будет жалко, если я умру?
АЛОНСО:Что ты мелешь!
ФЕЛИСА:Нет… Пожалуйста… не смотрите на меня так сурово! Вы не можете… вот так уйти, не оставив… наследника. Не бросив семени в плодородную почву… а не на камень, сеньор Алонсо! Так нельзя! Так неправильно! Должен быть новый Дон Кихот… Должно быть ваше продолжение в мире! Что же вы за мужчина, если не оставите сына! Это несправедливо… вам не простят ваши предки!
Фелиса подползает к Алонсо, кладет руки на его колени.
ФЕЛИСА:Сеньор Алонсо. Верность даме сердца — нерушимая традиция. Но верность Дульсинее! А не сеньоре Альдонсе! Сеньор… я люблю вас так, что ради вас готова хоть ковриком под ногами. Вы скажете — «Фелиса, съешь эту пробку» — я съем… ради вас… и буду улыбаться…
Фелиса нежно гладит Алонсо; минутное замешательство, потом рука Кихано опускается девчонке на затылок. Соскальзывает на ухо, ласково треплет… дергает так, что Фелиса вскрикивает. Алонсо поднимается и выходит; Фелиса слушает его затихающие шаги, а когда оглядывается — в кресле уже сидит Санчо, неслышно выбравшийся из-за портьеры.
ФЕЛИСА:Ай! Как вы сюда… что это вообще за наглость? Я здесь мою полы… А вы натоптали!
Санчо молчит.
ФЕЛИСА:А что такого? Я полы мою, ясно?
САНЧО:Пробка. От вина.
Фелиса некоторое время елозит тряпкой по полу.
Потом не выдерживает.
ФЕЛИСА:А вам все равно никто не поверит.
Санчо молчит.
ФЕЛИСА:Ничего вы не видели. Подумаешь, пробка! Так и что?
Санчо молчит. Фелиса моет пол.
ФЕЛИСА:Санчо… А хотите шоколада?
САНЧО:Совесть мою купить?
ФЕЛИСА:Какую… совесть! Это не ваш дом, это чужой дом… Хозяин в доме может делать что угодно, ясно вам? Что угодно и с кем угодно!
САНЧО:А вот посоветуемся с сеньорой Альдонсой. Тут тебе и жаба сиськи даст.
ФЕЛИСА:При чем тут… жаба… при чем тут сеньора Альдонса! Она и так все знает!
САНЧО:Что-все?
ФЕЛИСА:Вам все равно никто не поверит.
САНЧО:Посмотрим.
ФЕЛИСА:Санчо, чего вы от меня хотите?
САНЧО (отворачивается):Ничего.
ФЕЛИСА:Ну пожалуйста, Санчо! Скажите!
Санчо смотрит Фелисе в глаза — она удерживает слезы; Санчо улыбается, и Фелиса улыбается в ответ.
Санчо хмурится и отворачивается; Фелиса начинает всхлипывать, тогда Санчо манит ее пальцем…
С календаря, который висит на видном месте, сорван очередной лист. В гостиной Алонсо, Альдонса, Санчо; Альдонса отрывает лист календаря, открывается двадцать третье число.
АЛЬДОНСА:Я ходила к ним. Панчита опять в синяках… Я говорила с матерью.
АЛОНСО:И что?
АЛЬДОНСА:Ничего. Говорит — он пока трезвый, так работящий и добрый мужчина, а что падчерицу бьет по пьяни — значит, любит. Воспитывает.