Магический источник
Шрифт:
Сколько у меня девушек было — все старше меня. Первая постоянная лет в двадцать появилась — ей было двадцать два. Потом, в свои двадцать четыре, я познакомился с двадцативосьмилетней, она в клубе сидела и рыдала, что старая и страшная. По факту с мужем разошлась, который повёлся на второкурсницу, тот и наговорил ей всякого.
С этой мы даже вместе жили, у неё квартира была хорошая. Целый год, душа в душу. А потом муж вернулся. Как я понял, та второкурсница высосала из него все деньги, соки и даже немного отожрала плоти (выглядел — как жертва концлагеря, даже драться с ним страшно было). Тут он смекнул, что это не
Технически, конечно, было уже за полночь, так что день рождения прошёл. Иначе бы обидно было. Но всё равно сцена вышла некрасивая. Что-то даже разбилось, кажется. А женщина меня спешно за дверь выставила, пообещала разобраться и завтра позвонить.
Пришлось вызывать такси, ехать на работу, там ночевать. Утром проснулся, кофейку сварганил, включил казённый комп, давай объявления о квартирах в аренду просматривать… Не, ну она позвонила, конечно. «Саша, ты понимаешь, такое дело…»
Ладно, чего уж. Я — понятливый. Тем более, квартиру нашёл. И у хозяйки по телефону голос так звучал, чарующе…
Квартира была дорогая, излишне для меня роскошная. Хозяйка — тоже. Но душа просила праздника. Так в свои двадцать пять я сошёлся с тридцатилетней.
Ещё два года райского житья. Реально райского. Вместе не жили, но наезжала она частенько. То счётчики посмотреть, то по ремонту распорядиться. Замужняя, кстати, была… Это всё и сгубило.
Нет-нет, на те же грабли я не наступил, хотя пытался. Просто муж вдруг промониторил цены на недвижимость и возмутился, почему это они такую шикарную квартиру сдают так дёшево. Договор, что на год заключали, уже истёк, так что моя хозяюшка с грустью поставила меня перед фактом, что со следующего месяца ценник на квартиру поднимается чуть ли не вдвое. Грустная была…
Ну, я включил реализм головного мозга и сказал: сорян, съезжаю. Она и не рассчитывала на другое. Попрощались.
Едва новое жильё нашёл — на этот раз без женщин — работа закончилась. Оказался в двадцать семь лет на самом дне жизни. Ни работы, ни личной жилплощади, ни семьи, ни флага, ни армии…
В общем, если бы не Танюха со своим ритуалом похищения книг, мне бы сейчас — вот прямо в эту самую секунду — наверное, грустно было. А так мне вовсе не грустно, мне пытливо и интересно. Когда ещё на призрака живого поглазеешь.
Кстати, пока я предавался воспоминаниям о своей тяжёлой, полной лишений жизни, Танюха, заикаясь, изложила суть дела, и хранительница подвисла, глядя на меня.
Я молчал. Танька же предупредила — ничем этаким не размахивать. Вот я и держался изо всех сил.
— Почему же его не принесли во младенчестве? — спросила хранительница.
— Он незаконнорожденный, и его происхождение долгое время держалось в тайне, — залепетала Танюха. — Но теперь, когда его благородный родитель изволил заставить себя уважать… — Тут у неё внезапно закончился воздух в лёгких, она попыталась вдохнуть, вдохнула куда-то не туда, закашлялась, покраснела… Э-э-эх, тоже мне — стихийница. С воздухом управиться не может.
Впрочем, хранительница суть поняла. Но ясности в текущую ситуацию это ей не прибавило. Мне казалось, что она прям отчётливо хочет почесать в затылке, но сдерживается.
Потом
в какой-то момент она будто бы рукой махнула и мысленно сказала: «А, любись оно всё конём!»Но вслух высказалась иначе:
— Тогда бери на руки и неси к воде.
Она говорила, глядя на меня. Я быстро пораскинул извилинами. Нести хранительницу на руках было бы, наверное, хамством, да к тому же она наверняка бесплотная. Значит, имеется в виду Танюха? Хм, странный ритуал. Но ладно, мы, иномиряне, без комплексов.
Я подхватил Таньку, та даже не пикнула — привыкла уже, постоянно отовсюду летает, я только и успеваю ловить. Но не успел я сделать шаг к озеру, как хранительница возопила:
— Остановись! Нога мужчины туда не ступит.
— Так вы же сами сказали, — подал я голос.
— Возьми, девочка, на руки ребёнка — и ступай к воде.
В гробовой тишине я поставил Таньку на руки. Та похлопала глазами на хранительницу. Потом — на меня.
— Эм… — сказал я и почесал кончик носа. — Вы, конечно, извините, но… Это технически нереально. Я вешу чуть не в два раза больше её.
— Другого пути нет, — холодно сказала Хранительница. — Она должна донести тебя до озера и окунуть в его воды. Тогда я сумею раскрыть твой дар, если он имеется.
— Ой-й-й-й-й-я-я-я-ях-х-х!
— Хватит, надорвёшься. Грыжу тебе ещё лечить потом.
Танька, только что в очередной раз пытавшаяся сделать со мной что-то вроде становой тяги (я прилёг на здоровенный пень поодаль и позволил некоторое время упражняться с моим бренным телом), будто только того и ждала — отступилась.
— Дурак! Сам ты — грыжа! — выдохнула она и упала рядом. Ну действительно здоровенный пень был.
Лежали, глядя на звёзды. Я искал знакомые созвездия и не находил их… Потому что видел их всю жизнь только на картинках. Кто ж в наше время на небо-то смотрит? Смотреть на экран нужно, вдруг что важное.
— Всё папа, с его педантичностью, — пожаловалась Танька. — И ты, с твоими прохиндейскими выкрутасами. Вот жил всю жизнь без магии — чего тебе бы дальше не жилось?
— Так я, знаешь ли, много без чего жил. Что ж мне теперь — вовсе от амбиций отказаться?
— Амбиции у него, — проворчала Танька. — А мне что делать, а? Вот как мне тебя в такую даль волочь?!
К пню подплыла хранительница с рацпредложением:
— А если он тебе на спину залезет?
Танька сказала:
— Хм.
А я прикрыл глаза рукой.
— Давай вставай! — затормошила меня Танька. — Время идёт, надо до свету управиться!
— Тань, хватит ерундой маяться, а? — попросил я. — Убьёшь себе спину или колени. Тебе ещё на балах отплясывать, между прочим.
— На балах танцуют. Пляшут девки в деревнях. Давай, забирайся! У меня ноги знаешь, какие!
— Знаю. Не напоминай про свои ноги, это может совершенно испортить наши отношения.
Кряхтя, я встал на пне. Танька повернулась спиной. Я вздохнул, посмотрел на хранительницу. Той, судя по выражению призрачного лица, было до зарезу интересно, что получится.
— Колени согни чуток, — сказал я. — И спину выпрями. И прямо держи!
— Лезь давай!
— Команду слушай!
— Фр! Нудный ты!
Но послушалась, чуть присела, спину выпрямила.
Я старался быть нежным. Но всё равно таких звуков подо мной ещё ни одна девушка не издавала.