Магические ребусы
Шрифт:
– га.
Дживс размял шею и с серьезной миной принялся водить над каракулями раскрытыми ладонями. Неожиданно посреди листа начал надуваться пузырь.
– Ты что намагичил? – удивилась я.
Ученик убрал руки, а пузырь продолжал расти, словно бумага превратилась в аучук и теперь растягивалась.
– Ложись! – рявкнул недoделанный маг.
– Туда? – в ужасе ткнула я пальцем по направлению грязного половика, с начала осени не видевшего ни веника, ни заклятья чистоты. Да Дживсу придется меня повалить силой, чтобы я приложилась к этому пылесборнику!
Мгновением позже придурок свалил меня со стула. Мы с грохoтом рухнули
– Какого демона?! – взвизгнула я.
– Молчи, дура!
– Сам ты дура!
Он плюхнул ладонь мне на затылок и с силой опустил голову в половик. Теперь ещё в шее раздался еприятный хруст. Щека прижалась к жесткому ковровому ворсу, а взору открылась дивная картина пыльных завалов под кроватью.
– Не шевелись! Сейчас рванет!
В воцарившейся тишине прозвучал тихий хлопок, следом едва слышное шипение. Взрыва не случилoсь.
– Труп Дживса, да ты, блин, издеваешься! – ругнулась я, сбрасывая тяжелую руку.
И в этот острый момент дверь открылась и в комнату, как к себе домой, вошел Форстад. Он немедленно влип в ту самую лужу, что невидимой ловушкой пролегла на пороге, и выругался:
– Ты когда-нибудь уберешь свой гадюшник?!
Тут взгляд визитера остановился на нас, уютно лежащих в самом эпицентре этого самого гадюшника. Лицо окаменело, а в глазах вспыхнул нехороший огонек. По прошлому опыту знаю, если наедине с парнем я оказывалась в любой позе, кроме вертикальной, и ближе расстояния вытянутой руки, то Форстад непременно сочинял возмутительную гадость. В общем, судил о приличной девушке по себе!
– Я, похоже, не вовремя?
– чрезвычайно мягким голосом проговорил Илай, буравя меня ледяным взглядом.
– Мы учили высшую магию! – в один голос выпалили мы с Дживсом и одновременно забарахтались, пытаясь подняться.
– Вижу. Не буду мешать, - нехорошо усмехнулся он и развернулся на пятках.
– Друг, ручку зажги! – крикнул ему в спиу Дин.
Дверь с треском захлопнулась. Со стены печально свесилась гравюра грудастой полуголой девицы, обнажив клочок каменной кладки.
– Зажги ручку?! – рявкнула я, вскакивая с половика. От резкого движения в голове нехорошо стрельнуло, а комната зашаталась. Пришлось схватиться за спинку стула, чтобы удержать равновесие.
– А что они тут ходят?
– возмутился бездарь.
Стараясь сдержать крепкое слово, я на секунду прикрыла глаза, глубоко вздохнула, досчитала до шести, что в сложившихся обстоятельствах само по себе являлось подвигом, сравнимым со спасением мира.
– Попробуем ещё разок?
– Дин приземлил пятую точку на стул, потом опомнился и суетливо пересел на шаткий трехногий табурет.
– Слушай, труп Дживса, - прогoворила я.
– Отдай деньги за урок и на этом закончим.
– На сегодня?
– Насовсем! Я не буду с тобой заниматься.
– А как мне готовиться? – не понял он.
– Найми Армаса!
– Я же для красного словца сказал про рмаса, – простонал Дживс.
– Значит, зубри по учебнику! Или вон, обратись к своему лучшему другу. н тоже неплохо знает высшую магию.
– Ты что-нибудь слышала о мужской гордости?
– Божечки, удивлена, что ты о ней слышал! – охнула я и протянула руку: – Мoи соримы.
Некоторое время он разглядывал раскрытую, как на паперти, ладонь, перечеркнутую
чернильным шрамом от самописного пера, шмыгул носом.– Ты знаешь, Ведьма… Мне завтра парни должны вернуть должок…
Судя по всему, о мужской гордости он слышал, возможно, даже не раз, но в себе, похоже, никогда не обнаруживал. У Форстада зашкаливала, Дживcу не хватало, им точно следовало по-дружески поделиться.
– И что?
– Возьми сегодня пятьдесят монет, а завтра отдам остальное.
Верхнее веко мелко и неприятно задергалось. Не произнося ни слова, я пересекла комнату, схватилась за ручку и… отчаянно выругалась, выплескивая накопленное за вечер раздражение. Ручка оказалась горячей! Форстад действительно ее зажег. В прямом смысле этого слова.
ЛАВА 2. Кружок войны
На следующее утро из комнаты я выходила с опаской, почти уверенная, что в закутке увижу Дина Дживса со вкрадчивой улыбкой маньяка на физиономии. Ведь по закону мироустройства от Анисы Эден, если вечер закончился на грязном половике в комнате первостатейного придурка, то после завтрака жди самопроизвольное явление этого самого придурка под дверью. Он снова начнет умолять заняться с ним высшей магией, а в итоге повозит носом по загаженному коврику под ледяным взглядом своего лучшего друга. В довесок продемонстрирует красное исподнее, развешенное на спинке стула. И все совершенно бесплатно!
Вопреки дурным ожиданиям закуток оказался пуст, зато этаж содрогался от какофонии женских голосов:
– Извращуга! Зачем в открытую дверь подсматривал? Девочки, шваброй его! Шваброй!
На драки я насмотрелась ещё в теткиной таверне, где каждый вечер убирала столы и подавала напитки. Неторопливо закрыла дверь на ключ, поправила на плече сумку с учебниками и деловито вышла в общий коридор, в центре которого толпились девицы и кого-то прижимали к недавно побеленной стене.
– Я не подсматривал, а мимо проходил! – провыл «кто-то» голосом Дживса.
Вынуждена с прискорбием заявить, что новый закон мироустройства по Анисе Эден действительно работает, как часики с магическим зарядом.
– А зачем остановился, мимо крокодил?! – размахивая домашней туфлей с острым каблуком и розовым пушистым помпоном, взвизгнула худенькая брюнетка в наспех накинутом халате (без помпонов).
– Сидел на карачках и таращился в открытую дверь!
– Что ещё за крокодил? Шнурок просто развязался! Дамы, не прижимайте меня к стене, она пачкается!
– Зовите смотрителя! – советовали те, кто не принимал активного участия в судилище пойманного маньяка.
Вообще, Дживс, конечно, самый отмороженный из всех известных мне придурков. Кто, спрашивается, потащится с утречка пораньше в женское крыло? В это время этаж похож на поле боя: благовоспитанные адептки, напрочь проспав завтрак, истерично собираются на лекции, ругаются из-за очереди в помывочные кабинки и тихо ненавидят экзальтированных девочек-жаворонков (имелась у нас на этаже таких парочка, саму от их утренней жизнерадостности с души воротило).
С непроницаемым видом я прошагала мимо скандалистов. Староста направляла в грудь Дживсу швабру. На конце черенка потрескивали голубые искры какого-то заклятья. Понятия не имею, что именно она наколдовала, возможно, просто обманку, но именно угрожающая магия заcтавляла высокого парня цепенеть с видом кота, готового вскарабкаться на стену и повиснуть на лампе.