Лживые боги
Шрифт:
– Магнус? – неожиданно серьезно переспросил Хорус. – А что он натворил?
– Давай обсудим это наедине, – предложил Фулгрим. – Кроме того, мне кажется, что мои подчиненные будут рады возобновить знакомство с твоими… как ты их называешь? Морнивальцами?
– Да,– усмехнулся Хорус– Несомненно, они хорошо помнят Убийцу.
У Локена по спине пробежал холодок – он узнал улыбку на лице Воителя. Точно так же он улыбался сразу после того, как выстрелом из пистолета выбил мозги из головы ауреусского консула.
Хорус и Фулгрим удалились,
Для Торгаддона и Тарвица эта встреча была возобновлением старой дружбы, рожденной в пылу сражений, и в их отношениях не было никаких сомнений.
Апотекарий Фабий, спросив дорогу на медицинскую палубу, принес свои извинения, отвесил низкий поклон и удалился.
Люций остался в компании двух морнивальцев, и Торгаддон не упустил возможности немного его подразнить:
– Ну что, Люций, жаждешь провести еще раунд с Локеном в тренировочной камере? Судя по твоим шрамам, у тебя была неплохая практика.
Мастер меча нашел в себе мужество улыбнуться, сморщив многочисленные шрамы на лице.
– Нет, благодарю. Боюсь, я уже перерос прошлый урок капитана Локена. Не хотелось бы его унижать.
– Давай всего одну схватку, – присоединился Локен. – Обещаю, что буду вести себя осторожно.
– Что ж, хорошо, – усмехнулся Люций.
Из этой схватки Локен мало что запомнил, все закончилось слишком быстро. Очевидно, Люций действительно отлично усвоил прошлый урок. Едва только сферы тренировочной камеры сомкнулись, он бросился в атаку. Локен был готов к такому повороту, но все равно едва не пропустил удар на первых же секундах.
Два воина ожесточенно наскакивали друг на друга, а Торгаддон и Саул Тарвиц зубоскалили по ту сторону сетки.
Бой привлек внимание целой толпы, и Локен пожалел, что Торгаддон не придержал язык.
Он сражался со всем мастерством, на какое был способен, а Люций, как обычно, играючи парировал все его выпады. Через несколько мгновений меч Локена вонзился в потолок тренировочной камеры, а клинок Люция прижался к его горлу.
Мастер меча даже не вспотел, и Локен понял, что далеко уступает ему в искусстве фехтования. Сражаться с Люцием насмерть означало бы верную гибель, и вряд ли кто-то из Сынов Хоруса мог ему противостоять.
Локен отвесил поклон победителю.
– Один – один, Люций.
– Хочешь решающий бой? – рассмеялся Люций, танцующим движением повернулся на носках и со свистом рассек мечом воздух.
– Не в этот раз, – ответил Локен. – В следующий, когда мы встретимся, поставим на кон что-нибудь серьезное.
– В любое время, Локен, – согласился Люций. – Но я выиграю. Ты ведь и сам это знаешь, не так ли?
– Люций, ты отличный боец, только помни, что всегда найдется кто-то, владеющий мечом еще лучше.
– Не в этой жизни, – отрезал Люций.
Тайная ложа снова
собралась в пустом оружейном складе, но на этот раз присутствовало гораздо меньше народу, поскольку магистр ложи, Сергар Таргост, объявил собрание лишь для старших офицеров Легиона.Окинув взглядом лица собравшихся, Аксиманд ощутил боль потери и сожаление: из всех капитанов здесь не было только Локена, Торгаддона, Йактона Круза и Тибальда Марра.
Свечи, как обычно, освещали просторное помещение, но капитаны сбросили капюшоны своих накидок. Этот сбор был созван для решения конкретных вопросов, а не ради театрального эффекта.
– Братья, – заговорил Таргост, – настало время решений, и решения эти принять нелегко. Мало того что в нашей среде происходит раскол, еще и Фулгрим с неба свалился, чтобы за нами шпионить.
– Шпионить?! – воскликнул Аксиманд.– Неужели ты думаешь, что Фулгрим предаст своего брата? Они с Воителем ближе даже, чем с Сангвинием.
– А как еще это можно назвать? – спросил Абаддон. – Фулгрим сам так и сказал, едва появился.
– Фулгрим так же разочарован положением на Терре, как и все мы, – сказал Малогарст. – Ему известно, что те, кто желает получить выгоду от завоеваний, не хотят видеть кровь, проливаемую на войне. Его Легион стремится к совершенству во всех отношениях, особенно в боевых искусствах. Мы все видели, как сражаются Дети Императора: с беспощадным упорством и умением. Может, они и отличаются от нас манерой драться, но достигают тех же результатов.
– Как только воины Фулгрима увидят, какими методами ведется война на Аурее, они поймут, что в этих сражениях мало чести,– добавил Люк Седирэ.– Пожиратели Миров шокируют даже меня. Я не буду отрицать, что живу лишь ради сражений и получаю удовольствие от убийства, но воины Ангрона… они подобны варварам. Это не воины, а мясники.
– Они выполняют свою работу, Люк, – заметил Абаддон. – А это все, что имеет значение. Когда титаны механикумов проломят стены, ты будешь только рад, если они окажутся рядом во время штурма Цитадели.
Седирэ кивнул:
– Это верно. Воитель использует их в качестве орудия, но поймет ли это Фулгрим?
– Фулгрима можешь оставить мне, Люк, – раздался из темноты повелительный голос.
Члены тайной ложи изумленно обернулись и на фоне темнеющего входа увидели три силуэта.
Первым шел воин в парадных белых доспехах, ярко сверкавших в лучах свечей, и алое око на груди пылало отраженным светом.
Аксиманд и все его друзья-капитаны преклонили колени, а Хорус, войдя в круг собравшихся, окинул взглядом лица своих подчиненных.
– Так вот где вы окопались…
– Мой господин… – заговорил Таргост, но Хорус жестом приказал ему замолчать.
– Тихо, Сергар, – сказал он. – Мне не нужны объяснения. Я услышал ваш спор и решил пролить немного света на обсуждаемую проблему. Кроме того, хочу влить в вашу ложу немного свежей крови.
С этими словами он махнул рукой двоим остававшимся в тени спутникам. Аксиманд узнал Тибальда Марра, а вторым был воин в золотых доспехах, который на Давине защищал личного летописца Воителя.