Люди, море, корабли
Шрифт:
Мардарий вдруг почувствовал лёгкое прикосновение и увидел, как над ним склонился юнга – «пороховой мальчик» («Powder boy»). На лице, чёрном от пороховой гари, блестели лишь глаза, полные признательности и сострадания:
– «Sir! You saved life to me, I it will never forget!» «Сэр! Вы спасли мне жизнь, я этого никогда не забуду!»
– «Nothing, nothing, my boy, we will live yet!» «Ничего, ничего, мой мальчик, мы ещё поживём!» – ободряюще произнёс Мардарий, пожав руку юнги.
Линейный стопушечный корабль 1 ранга «Ройал Соверен», на котором служил волонтёром мичман Мардарий Васильевич Милюков, шёл во главе правого дивизиона английских кораблей, спешащих навстречу соединённому испано – французскому флоту, в тот памятный осенний день начала Трафальгарского сражения. На стеньге фок – мачты младшего флагмана
«Ройал Соверен» первым оказался у строя испано-французских кораблей. На верхнюю палубу поднялся контр – адмирал Коллингвуд, игнорируя предостерегающие замечания командира снять треуголку, которая скоро могла стать лёгкой мишенью для стрелков противника, он невозмутимо расхаживал, отдавая распоряжения, и ел яблоко.
Тем временем, «Ройял Соверен» оказался между двумя вражескими кораблями, оставив далеко позади свой дивизион. Экипажу пришлось в течение почти двадцати минут вести бой с превосходящими силами противника. Бортовыми залпами «Ройал Соверен» крушил окружавшие его суда. В ходе короткого боя, пока не подоспели отставшие корабли, флагман понёс ощутимые потери, лишившись фок и бизань мачт, части такелажа.
Мичман Мардарий Милюков, приписанный к секции подпалубных комендоров, находился в момент боя у одного из бортовых орудий. Английские комендоры, в отличие от испанских и французских, благодаря безукоризненной выучке стреляли чаще (на один залп врага они отвечали тремя залпами). Каждую пушку обслуживали 12–15 человек и один «пороховой мальчик», подносивший мешок с порохом. Порой, от его расторопности зависело многое. Сейчас, в ближнем бою комендоры закладывали в жерло пушки помимо одного, ещё два ядра.
Крики расчёта пушки мичмана Милюкова – «Sink them all!» («Топи их всех!») тонули в грохоте выстрелов и откатов орудия. Только успел «пороховой мальчик» пропасть в недрах корабля за очередной порцией пороха и вновь появиться, как вдруг разрыв вражеского ядра со страшным грохотом разворотил пушку, разметая расчёт в подпалубном пространстве. Мардарий, оказавшийся рядом с «пороховым мальчиком», успел только накрыть его своим телом, но сам сильно ударился головой о что – то твёрдое.
Вскоре пять английских кораблей пришли на помощь линкору «Ройал Соверен». Более ста человек на нём были убиты или ранены. В целом, после пятичасового сражения испанцы и французы потеряли 18 кораблей, англичане – ни одного.
Памятным было для мичмана Милюкова Трафальгарское сражение. Ещё три года прослужил он на разных кораблях в английском флоте, попав туда в качестве практиканта – волонтёра после успешного окончания Морского Кадетского корпуса. В то время лучших будущих офицеров направляли перенимать богатый опыт морского дела на, считавшийся тогда передовым, флот «владычицы морей». Они учились командовать, овладевали премудростями навигации, работы с парусами и артиллерийскими навыками. Мардарию пришлось это делать в настоящем бою.
Только осенью 1808 года он вместе с другими русскими волонтёрами вернулся домой на корабле вице – адмирала Д. Сенявина, специально прибывшего в Англию. 1 марта 1810 года знаменитый волонтёр получил звание лейтенанта русского флота. Под командой Мардария Милюкова начинали свой путь в море и учились у него – будущий адмирал флота П. Нахимов, декабрист Д.
Завалишин, литератор В. Даль, герои Наваринского сражения – И. Бутенёв и А. Рыкачёв.
Вот как вспоминал о нём Д. Завалишин: «Милюков считался первым во флоте знатоком морского дела….был самый пылкий и отважный человек…говорил на английском в совершенстве, был воспитан на английском флоте.»
Мардарий Милюков (1789–1862) провёл в море около двадцати полугодовых кампаний, дослужился до капитана 2 ранга, помимо памятной медали адмирала лорда К. Коллингвуда в честь Трафальгара награждён орденом св. Георгия 4 степени и св. Станислава с императорской короной. Он был настоящим моряком от бога, видимо, не случайно
носил редкое для русского человека имя Мардарий – имя святого мученика, бесстрашно отдавшего свою жизнь за христианскую веру со словами: «Я ХРИСТИАНИН!»Примечания: «красные стены мичманской кают – кампании» – помещение, как и другие, отведённые во время боя для раненых на английских кораблях, специально выкрашивались в красный цвет, чтобы психологически настроить раненых не бояться собственной крови.
«Тривенто» Фёдора Довконта
Он любил гулять по старой колониальной части Буэнос-Айреса или, как его вкратце здесь называли Байреса. Отсюда можно было выйти к берегу, там где коричневые воды реки Ла-Платы вливаются в необозримую океанскую ширь. Многомиллионная столица Аргентины – город контрастов и эмигрантов уже давно стала его обителью, и он, как и коренные жители вполне мог называть себя «портеньос» – «обитателем порта». Правда, за годы жизни в Байресе так и не смог привыкнуть к популярному напитку фернету [17] и аргентинскому чаю – матэ. Город был действительно «портом Добрых Ветров», куда на склоне лет забросила его судьба.
17
Фернет – горький травяной ликёр, распространённый среди жителей столицы Аргентины.
Большое семейство Довконтов – выходцев из Литвы проживало в Петербурге, в доме на набережной Фонтанки. Дед Фёдора – Юргис – врач, закончивший петербургскую медицинскую академию, слыл знаменитым и популярным специалистом не только в России, но и за её пределами. За большой вклад в медицину был отмечен даже английской королевой Викторией. Довконты принадлежали к богатому польско-литовскому роду, у себя на родине, в Литве, входящей тогда в состав царской России, владели несколькими поместьями и обширной собственной землёй. Поэтому проживание и получение образования в северной столице для них не представляло особых трудностей. Отцом Фёдора был один из трёх сыновей петербургского врача – Юлий, после обучения в университете получивший степень кандидата права.
Детские и юношеские годы Фёдора Довконта прошли в Петербурге, он закончил 3-ю гимназию. Отец умер рано, в 27 лет, заботу о его жене и сыне взял на себя дед, определивший Фёдора воспитанником в морской корпус. Морская служба увлекла юношу. Гардемарин, мичман, лейтенант. Ходил на эскадренном броненосце «Слава», который во время первого учебного плавания вместе с другими кораблями – эскадренным броненосцем «Цесаревич» и крейсером «Богатырь» посетил порты Бизерту и Тулон. В 1908 году, когда эбр «Слава» находился в сицилийском порту Мессина, там произошло страшное землетрясение, и Фёдор вместе с экипажем корабля принимал участие в спасении и эвакуации жителей пострадавшего города. Проходил службу на линейном корабле «Император Павел I», учился в Николаевской морской академии, затем на дополнительном курсе при ней. Грамотный морской офицер Фёдор Довконт был назначен в штаб Командующего флотом в Балтийском море на крейсер «Россия». Оперативная работа, а позднее сбор и анализ разведывательных данных позволили ему досконально разобраться в сложившейся тогда в России предреволюционной ситуации. Моряки – офицеры штаба – Довконт, Ренгартен, Альтфатер отказались от прямого участия в заговоре, готовившемся в Думе, против Николая II. В 1915 году, в составе русского экспедиционного корпуса старший лейтенант Фёдор Довконт воюет с немцами во Франции.
В переломные революционные годы взгляды и мировоззрение Фёдора Довконта резко менялись. Сначала он приветствует свержение монархии, увлекается социализмом – новым общественным строем, публикует статьи на тему социалистической революции, читает лекции, однако, восторженные чувства и мысли проходят. В стране разруха, армия и флот на грани развала, многие его сослуживцы стали жертвами красного террора. Капитан 2 ранга Фёдор Довконт, находясь в Гельсингфорсе, прощается с последним командующим Балтфлотом А. Щастным, уводящим корабли в «ледовый поход». Будучи в независимой Финляндии, Фёдор избежал печальной участи многих морских офицеров. Можно считать, ему повезло.