Чтение онлайн

– Я охочусь. Буду позже. Спи.

Без света, книг, телевизора у меня и выбора нет,- только спать. Я вздыхаю, ложусь на постель, приготовленную для меня, вернее, для нас, моей возлюбленной, и снова думаю о путешествии, которое проделал «Большой Бэнкс», везя меня на Ямайку. Потом с тревогой вспоминаю о семье Элизабет и готовящемся большом пире, размышляю о нашем будущем возвращении домой… наконец мысли мои путаются, и сон похищает меня из реальности.

Я просыпаюсь от того, что рядом плачет ребенок. Сажусь и жду, когда глаза привыкнут к сумеркам в пещере. Тень, которую я вижу у входа, – это Элизабет. Перед

ней, на каменном полу, еще две тени – намного меньше. Одна из них шевелится, и временами раздаются всхлипывания.

– Вот это ночь! – говорит Элизабет.- Я летела в Марунтаун и наткнулась на этих двоих. Одни, без всякого присмотра… шли по дороге. Как раз для нас обоих. Вот это удача! В первую же ночь, как я полетела на охоту, чтобы накормить своего мужчину!

– Элизабет! – я протестующе мотаю головой.

Она неверно понимает мой возглас, приподнимает одного из детей, мальчика лет десяти, приканчивает его одним ударом когтя и кладет передо мной. Я смотрю на его маленькое тельце и тяжело вздыхаю.

– Что-нибудь не так? – спрашивает она.

– Я не ем детей.

– Не понимаю. Это же только люди, – Элизабет подходит к другому мальчику и вспарывает ему живот. – Если бы я знала о твоих вкусах, я принесла бы тебе кого-нибудь постарше, но сейчас мне хочется есть, Питер. Я не могу приступить к еде, пока ты не начнешь.

– Почему? – спрашиваю я.

– Так заведено, – она пожимает плечами.

Я принуждаю себя поесть. Меня подташнивает от вкусного нежного детского мяса. Она доедает за мной.

Потом подходит ко мне, ложится рядом.

– Не сердись на меня, – говорит она.

– Ты такая, какая есть, – отвечаю я.

– Нет, Питер, это мы такие, какие есть.

«Вот именно, – думаю я. – Интересно, поймет ли она когда-нибудь меня».

– Ты выросла в своем мире, – говорю я. – А я – сразу в двух мирах. Иногда мне нелегко приходится.

Элизабет придвигается поближе, нежно, медленно, ритмично поглаживает меня хвостом.

– Скоро ты сможешь показать мне свой второй мир. Но сейчас ты в моем мире!

Я покорно киваю:

– Когда мы вернемся в мой мир, тебе придется научиться быть более осторожной. Похищать детей слишком опасно. Эти люди такие странные. Они могут ужасно обращаться со своими детьми, но если ребенок вдруг пропадает, они с ума сходят. Если их ребенка убьют, они из-под земли достанут убийцу.

Даже мой отец, который был сам не свой до детского мяса, нечасто позволял себе лакомиться им.

– Они всего лишь люди – мягкие и слабые,- говорит Элизабет.- Папа не обращает на них внимания.

– Может, и так,- возражаю я,- но их миллионы, и у них есть ружья, пушки и бомбы, перед которыми даже мы бессильны. Здесь мы в относительной безопасности, но в Майами похищение ребенка могло бы стоить нам жизни.

Она, насупившись, отодвигается от меня:

– Кажется, ты пытаешься запугать меня.

«Как мало она знает о нашем мире», – думаю я.

Я смотрю на нее и вспоминаю, что она не прочитала ни одной книги, не видела ни одного кинофильма.

– Мне никогда не разрешали покидать Страну Дыр,- говорит она.- Океан я видела только с воздуха. Он там, за равниной. Он, кажется, голубой.

Мне предстоит столько показать ей. Ее наивность умиляет меня. Я тянусь к ней:

– Элизабет, я вовсе не хотел пугать тебя. Просто я не хочу, чтобы кто-нибудь

причинил тебе боль.

Она одаривает меня легкой улыбкой, приникает ко мне и снова начинает поглаживать меня хвостом. Я не могу не отозваться на эти чувственные прикосновения.

– Опять, Элизабет? Ты не устала?

Она смеется, и я радуюсь серебряному звону колокольчиков.

– Ты ведь уже беременна. Я не чувствую твоего запаха с тех пор, как мы впервые соединились.

– Питер, ты так многого не знаешь! Да, я хочу делать это опять и опять. Почему бы и нет? Нет, я не устала от этого. Мама говорит, что это наш особый дар. Мы можем заниматься этим сколько угодно.

Пещера наполняется ароматом корицы и мускуса. Ноздри мои трепещут, дыхание становится частым.

– Так не честно! – рычу я.

– Разве ты не хотел этого? – смеется она. – До того, как мы встретились, у меня не было выбора. Мне приходилось распространять свой запах.

Теперь все иначе. После первого раза мы можем делать это по желанию. Но только с нашим избранником.

Она поворачивается ко мне животом, и я задыхаюсь от восторга.

– Питер, – говорит она, – это ничего, что я беременна. Наш ребенок родится только через одиннадцать месяцев. Ты ведь не согласишься обходиться без меня все это время, правда?

Я и дня не могу обойтись без тебя, – признаюсь я, вдыхаю ее волшебный запах, оплетаю ее хвост

своим.

– Прежде чем мы начнем, Питер, я должна сказать тебе, что это будет в последний раз здесь, в пещере. Мне очень жаль. Надо было сказать тебе раньше. Завтра родители ждут меня домой – помогать готовиться к пиру. Тебе лучше вернуться на свою лодку. Мама говорит, что мой брат встретит тебя в Фолмутской бухте.

– Нет, – не соглашаюсь я. – Как он узнает меня? Ты должна лететь со мной. Мы можем вдвоем встретить твоего брата.

– Он тебя найдет, – успокаивает она меня, поглаживая по спине. – Я буду с тобой всю жизнь, Питер. Постарайся выдержать несколько дней без меня.

Потом я позволяю опрокинуть себя на ложе из листьев и веток. Я забываюсь, вдыхая ее запах, отдаваясь счастью принадлежать той, которая отныне принадлежит мне.

Мы одновременно выпрыгиваем из пещеры в ночь.

– Как мне не хочется с тобой расставаться! – говорит Элизабет.

Еще несколько минут она летит рядом со мной, потом тяжело вздыхает, резко сворачивает и несется через равнину. Скоро я совершенно теряю ее из виду. Я поднимаюсь все выше и выше – Страна Дыр лежит подо мной маленькая и темная, скрывая во мраке мою любимую.

Половинка луны светится на темном небе, как будто половинка золотой монетки на черном бархате. Она освещает землю, лежащую подо мной, делает тени более резкими, удлиняет их. Ночь в Стране Дыр – время теней. Лунный свет следует за мной, когда я пролетаю над огнями Фолмута и бухтой Монтего. Он мерцает в волнах, когда я оставляю сушу позади и лечу над морем.

Это в Стране Дыр с ее сумасшедшим чередованием холмов и долин я теряюсь, а здесь, над морем, чувствую себя уверенно. Я падаю к воде, сложив крылья, в последний момент расправляю их и скольжу над самой поверхностью. Свежий соленый воздух наполняет мои ноздри, я с удовольствием вдыхаю его после тяжелых ароматов цветов и буйной растительности.