Любви тернистый путь
Шрифт:
Они вышли в ярко освещенную буфетную, и Лайон поставил девушку на пол.
— В это я могу поверить! Доказательством вашей способности постоять за себя станет распухшая голова майора Гарднера.
Миген крепко держала Лайона за руку во время их короткой «прогулки» по дому, с тем чтобы взять свои вещи и сообщить дворецкому о местонахождении его хозяина. Лайон безудержно расхохотался увидев вульгарную красную спальню.
— Вижу, что милый майор возлагал на вас большие надежды! Насколько я понимаю, вы предпочли этой «роскоши» подземелье?
— Вы в моих несчастьях видите
— Смеюсь только потому, — ответил он, — что вы так часто попадаете в переплет и с таким неотразимым очарованием…
— Насколько я помню, в последний раз вы назвали меня комичной.
Лайон попытался изобразить задумчивость.
— Да… Но в том случае мне выпала удачная возможность видеть спектакль. На этот раз… — Он указал на спальню, — мне остается лишь призвать на помощь воображение.
— Пищи для воображения очень мало, — язвительно ответила Миген, — я просто изложила свое мнение, а майор Гарднер надеялся, что пребывание в темнице способно изменить мои взгляды. Даже если бы крысы сожрали меня живьем, я все равно не уступила бы этой свинье.
— Вот это да! — воскликнул Лайон. — Какая отвага!
Какая сила духа! Я рад, что избавил майора Гарднера от столь бесконечного ожидания.
Миген проглотила едкую реплику, заметив в глазах Хэмпшира искреннее восхищение ею. Они направились к лестнице, и Миген позволила обнять себя за талию.
— Знаете маленькая смутьянка, что в последние дни я занят проблемой вашей безопасности и благополучия? Вырываю вас, так сказать, из когтей смерти.
— Именно — так сказать, из когтей смерти, — повторила она с иронией.
— Это может вызвать колоссальный шок у вас, — продолжил Лайон с улыбкой, — но я вынужден заниматься и другими, не менее важными делами, а не только залечивать ваши боевые раны и спасать из темниц.
— Это может вызвать колоссальный шок у вас, но я могу и сама следить за тем, что происходит со мной! Я у вас никогда не просила защиты и могла бы легко обойтись без того уникального метода лечения, который вы применили на вилле «Марквуд», когда я подвернула ногу. Вы, видимо, думаете…
Рука закрыла ей рот, и Миген возмущенно посмотрела на Лайона, который дугой изогнул в притворном негодовании золотистую бровь.
— Вас никогда не учили тому, что, если мужчина говорит, женщинам полагается помалкивать? — Его глаза смеялись, но на лице сохранялось серьезное выражение. — Когда мне понадобится узнать ваше мнение, я попрошу его высказать. Понятно?..
Миген отбросила руку Лайона.
— Конечно, нет! Перестаньте превращать в шутку каждое произнесенное мною слово!
Они вышли из дома на солнечный свет.
— Куда мы направляемся? — требовательно спросила Миген.
— А я уж подумал, что вы меня об этом так и не спросите!..
Домой, найденыш! Вам предстоит пожить там, где мне легче присматривать за вами и я смогу избавить вас от неприятностей! По крайней мере насколько это будет возможно.
Подобное решение вопроса Миген в открытую одобрить не могла, но в глубине души была взволнована и рада.
Еще бы: жить в доме Лайона! Ежедневно видеть его и, несомненно, проводить с ним немало времени… Правда, ее раздражала собственная радость при одной только мысли о том, что она будет есть за его столом, дышать воздухом, который вдыхает он. Но Миген знала, что ощущаемое сладостное головокружение скоро пройдет.У Лайона было достаточно здравого ума для того, чтобы поселить ее на нижнем этаже, то есть в той части дома, где размещаются слуги. Он умело позаботился о том, чтобы не оскорбить и не обидеть Миген, зная, насколько уязвима ее гордость. И сейчас, когда она раскладывала свои вещички в ящик полированного кленового шкафа, Миген улыбалась. В этот момент ее мечты прервал голос:
— Я вижу, вы уже убираете свое гнездышко.
Миген обернулась и увидела в дверях Лайона, курящего тонкую сигару. Он снял пиджак и жилет, на нем были только бриджи цвета небеленого сурового полотна и белоснежная льняная рубашка.
Миген раздраженно топнула изящной ножкой.
— Вы могли бы и постучать! Разве мне нельзя рассчитывать на уединение?
— Приношу, миледи, свое нижайшее извинение. — Он отступил назад, закрыл дверь, и секундой позже раздался стук. — :
Не разрешите ли вы мне войти?
— О, вы воистину остроумный негодяй! — саркастично заметила Миген.
Лайон приоткрыл дверь и заглянул в комнату.
— Ну как, теперь я завоевал ваше расположение и могу вас посетить?
— Будьте добры, оставьте эти выкрутасы и входите.
— С большим удовольствием, возлюбленная.
Заметив, что взгляд Лайона задержался на ее фигуре. Миген отвернулась к ящику с вещами. Хэмпшир встал на колени у камина и подкинул в него дрова. Затем зажег тонкую свечу и поднес ее к аккуратно наколотым поленьям.
— Уже почти стемнело, — заметил Лайон, устроившись в стоявшем рядом кресле.
Миген не ответила, и он успокаивающе улыбнулся. Лайон уже забыл, как эта комната мила. Очень хороша для такой прелестной беспризорницы!
— Вам нравится здесь? — поинтересовался он. — Что-нибудь еще требуется?
— Этот вопрос, предполагается, должна была задать я, — резко заметила Миген, но, посмотрев на Лайона, смягчила свой тон. — Комната очаровательна. Но, как вы хорошо знаете, для меня здесь все излишне красиво.
Лайон попытался выглядеть грубоватым и уставился на сигару, которую курил.
— Вы должны заслужить ее, Миген. Хотите верьте мне или нет, но я воистину нуждаюсь в том, чтобы вы остались здесь. Этот дом еще далеко не самое уютное пристанище, но я собираюсь изменить его.
— Что вы имеете в виду? Каково будет мое положение?
— Я полагаю, что речь идет о должности домоправительницы. Я хочу, чтобы вы наблюдали за приготовлением пищи, составлением меню, следили за обстановкой комнат. Всякие нововведения и перестройки будут зависеть только от вас. Постарайтесь, чтобы все шло без шероховатостей. Но добавьте ко всему, что будете делать, еще кое-что: свое тепло. Мне хотелось бы видеть вокруг цветы… И тому подобное.
— Ну а как быть в отношении Уонга? Не обидит ли его мое вмешательство?