Любовница
Шрифт:
Тэра обняла его. Она давно пришла к выводу, что каждый человек – продукт своего прошлого.
– Поэтому Сол Ксавьер решил, что он может жить в своем собственном мире, – сказала она. – Что ему никто не нужен, только музыка.
– Да. И некоторое время у него это неплохо получалось. Пока он не встретил женщину, которую безнадежно полюбил и продолжает любить по сей день.
Сол снова повернулся к своим застывшим на трех экранах образам. У него вырвалось восклицание отвращения.
– У меня появилась ненависть к себе, – сказал он. – Мне казалось, что все, что
Он поднял с пола свернувшуюся спиралью пленку и пропустил ее между пальцами. Выражение его лица было свирепым.
– Я чувствовал, что старею, ужасался тому, что теряю все то, за что боролся долгие годы. Мне осталось потерять только одно. Себя. – Он с отвращением взглянул на свои искаженные, резкие черты на экране. – Я начал рвать себя на части. Когда все уничтожено, больше нечего бояться.
– Да, – сказала Тэра. – Я это очень хорошо понимаю.
Он отвернулся. Выдернул пленки из лентопротяжного механизма, бросил их на пол сверкающей кучей и со злостью наступил на нее ногой.
Потом резко повернулся к Тэре.
– Я начинаю все заново.
Она вздохнула.
– Хорошо.
Сол увидел ее усталость, ее потребность в утешении после всего, что она вытерпела ради него. Он обнял ее.
– Тэра, только ты сможешь помочь мне сделать это.
– Да. Тебе потребовалось огромное мужество, чтобы вернуться.
Он крепче прижал ее к себе.
– Ты ведь понимаешь, что не в моей власти измениться. Я никогда не смогу изменить свою сущность.
Тэра задумалась. На нее нахлынула теплая волна.
– А кто из нас способен измениться?..
Наступила зима. Утренние морозы покрывали землю белой хрустящей корочкой. По вечерам солнце садилось в золотисто-розовом сиянии.
За день до назначенного дня свадьбы Тэры и Сола будущая новобрачная отправилась разыскивать дочь. Она держала в руке две пары перчаток и хотела спросить у Алессандры совета, какая из них больше подойдет к ее скромному кремовому свадебному костюму.
Приблизившись к конюшне, она увидела Алессандру, вычесывающую грязь из хвоста Тоски – это всегда было нелегким делом, – и Сола, держащего лошадь под уздцы.
– Постарайся, чтобы она не двигалась, папа.
– Я стараюсь.
– У тебя хорошо получается. Она иногда ужасно брыкается.
– Может, мне начать заниматься верховой ездой? Не могу припомнить, чтобы я хоть раз сидел верхом на лошади.
– Тебе хватило бы десяти уроков, чтобы начать приносить домой призы. Держи ее крепче.
Последовало несколько секунд тишины.
– Папа?
– Да?
– Ты помнишь этот экспромт Шуберта? Ля-бемоль?
– Да.
– Я прослушала пару старых записей из твоих виниловых дисков. Бренделя и Баренбойма.
– Ну, и?..
– Каждый из них использует совершенно разный темп в первой части.
– Неужели? Надо послушать снова. A каковы рекомендации Шуберта?
– Он пишет "аллегро модерато".
– А как бы ты предпочла сыграть это?
– Разумеется, как указывает Шуберт. Но тогда возникает
вопрос, что он понимал под "аллегро модерато"? То же, что понимал под этим Бетховен или Брамс?– Да, это захватывающий вопрос.
Алессандра заговорила снова. Начала развивать свою мысль. Уверенно, с энтузиазмом.
Тэра тихонько ушла. Она положила перчатки на свой туалетный столик, чтобы показать Алессандре потом.
Тэра сказала Солу, что она слишком стара для тюля и рюшей, но пообещала, что будет сиять и улыбаться.
Алессандра была очаровательна в красном жакете и кремового цвета шляпке-котелке с вуалью.
Предполагалось, что это будет семейное событие – родные, несколько близких друзей. Но новость просочилась наружу. Церковь оказалась переполненной.
Мистер и миссис Джорджиана Дейнман незаметно проскользнули внутрь и так же незаметно вышли на улицу, когда молодожены направились в ризницу.
Тюдорский филармонический оркестр прибыл в полном составе, и во время записи в журнал регистрации первый скрипач исполнял чакону из партиты номер два Баха.
Сол так крепко держал Тэру под руку, когда они шли по проходу между рядами, уже муж и жена, что Тэра едва могла дышать.
Во время приема Алессандра наблюдала за происходящим холодно-насмешливым взглядом черырнадцатилетнего подростка, пытаясь скрыть, вздымающиеся где-то рядом с сердцем волны чувств.
– Честно говоря, у большинства моих друзей родители все время застревают друг у друга в горле, – пожаловалась она Рейчел и Дональду. – А мои всегда проглатывают друг друга.
– Алессандра! Где ты набралась такой грубости? – сдерживая смех, сказала Рейчел.
– Ты что, не знаешь, что есть школа? Телевидение? Книги? Я могу поспорить, что моя мама в моем возрасте была гораздо хуже.
На это нечего было возразить. Рейчел просто улыбнулась.
Роланд Грант поднялся и произнес тост за новобрачных. Он обрисовал яркое музыкальное будущее жениха и невесты. Сол весной повезет Тюдорский филармонический на гастроли в Японию с интереснейшей программой музыки эпохи барокко и музыки двадцатого века, которую оркестр сделал своей специализацией. Тем временем Тэра уже приняла приглашение Истлендского симфонического оркестра стать их музыкальным руководителем и главным дирижером. Поистине замечательный дуэт, заключил Роланд, поднимая свой бокал.
Они провели первую брачную ночь в своем оксфордширском доме.
Утром их разбудили доносящиеся снизу звуки – это Алессандра гремела на кухне посудой.
Одетая в сапога и галифе, готовая к утренней проездке, она принесла им чай на серебряном подносе.
– С первым днем семейной жизни, – с усмешкой сказала она. – Светит солнце. Мир лежит у ваших ног. Итак?!
Они услышали, как она сбегает вниз по лестнице.
– Что отец, то и дочь, – хмыкнула Тэра. Она собиралась сказать что-то еще, но поцелуй мужа заставил ее замолчать.
Хлопнула входная дверь. И затем раздался чистый юный голос Алессандры, легко и свободно разносящийся в морозном утреннем воздухе.