Любовь ворона
Шрифт:
Тепло поблагодарив, давшую приют путникам, семью, двушки направились к отряду, ожидавшему их за околицей.
Вдруг Фиона резко развернулся и подбежав к деду Трофиму, тихо произнесла:
— Жвинка…
— Что? — непонимающе нахмурился старшина.
— Ее звали Жвинка…
— Кого? — ничего не понимая вопросил дед.
— Синегубку вашу Жвинкой звали, — запальчиво произнесла Фиона, — молитесь за нее всей деревней и несчастных случаев тогда больше уж и не будет.
— О, как, — недоверчиво произнес Трофим, — будем! Есшо как будем, внуча. Спасибо тебе!
Развернувшись, рыжеволосая девушка бросилась
Глава 15
Сегодня погода была к путникам благосклонной. Яркое солнце нежными лучами ласкало щедро политую дождем землю. Идиллию прекрасного дня нарушали лишь обсуждения грядущего.
— То есть, песчаная буря — это болезнь… — уточнила Арифа.
— По всей видимости так, — ответила тер Мисхона, — гнусная зараза… Все тело покрывается сыпью, похожей на мелкие песчинки, оттого и название такое… Чешутся они жутко, сводя с ума несчастного… Говорят, мало, кто после нее жив остается, а если и посчастливится кому, то на всю жизнь ужасная корка на теле его спутница…
— Но что-то же с ней можно сделать? — спросила Мелинда.
— При короле Бирде все деревни и города, в которых песчанка лютовала, закрывали для въездов и выездов. Тела умерших сжигали, порой и все деревни приходилось жечь, ибо там и жителей то не оставалось. Постепенно вроде болезнь сошла на нет, а уж что там взаправду было, кто ж скажет…
— А эти Дирги, кто они? — спросила озадаченная Бегга.
— Небольшое племя, живущее за морем каменных зубов. Говорят, они раньше жили совместно с берунгами, но кто ж этих псов долго вытерпит… так и пришлось им искать себе новое место жительства. Только потрепали их тогда берунги знатно, половину племени вырезали. Если бы не их Друны, все бы и полегли, а так спаслись да закрылись от всего мира, раны залечивать стали…
— Друны? — переспросила Мелинда.
— Жрецы по-нашему, — стала объяснять мудрая террисса, — поклоняются они Великому Оленю, считая себя его прямыми потомками… Говорят, наделены они силой великой: и будущее предначертать способны и стихиями управлять горазды.
— Небылицы какие-то, — фыркнула Арифа.
— То нам уже неведомо, — спокойно отразила выпад тер Мисхона, — одно ясно, что уйти от берунгов без силы Друнов, Дирги бы не смогли. Берунги тогда говаривали, будто бы растворились они с дуновением ветра, и дождь тогда лил не меньше седмицы. Видать смывал с тоскующей земли невинно пролитую кровь. Оттого и год тогда неурожайный был, все посевы сгнили в страдалице, голод тогда потрепал народ знатно. Все зло всегда возвращается… — поучительно изрекла она напоследок.
— Все зло всегда от берунгов исходит, — гневно произнесла Фиона.
— Нет злых народов, есть злые люди… — хмуро возразила тер Мисхона.
— Наверное именно пса вождь Диргов и захочет забрать, — предположила Леда, — кровь за кровь…
— Чего гадать?! Время покажет, — мудро изрекла Мелинда и девушки согласно кивнули.
Будущее пугало, однако Леда решила пока не думать о нем, наслаждаясь настоящим. Посмотрев вперед, она наткнулась на внимательный взгляд черных глаз. Оно того стоило!
***
К вечеру отряд прибыл в поселок, расположенный в двух днях пути от
Триста. Нося название Грязи, он поразил путников своей чистотой. Аккуратные домики, украшенные цветущими клумбами, широкие просыпанные мелким камнем улицы, произвели на отряд приятное впечатление.— Не частно такие места по дороге встречаешь, — удивленно произнес старый Роджер, по привычке сопровождающий дам.
— Я бы хотела здесь жить, — мечтательно произнесла Фиона.
— Впереди есть небольшой постоялый двор, разместимся там, — крикнул Трюдо.
Постоялый двор Магнолия был небольшим, но крайне уютным. Приветливая хозяйка Мирана и сама оказалась терриссой, рассадив девушек за накрытым столом, она стала расспрашивать их о жизни в аббатстве.
— Давно это было, — ответила на вопрос Фионы хозяйка, — как перестали мы быть активным оком, так и разбрелись все по земле. Кто ж теперь скажет, где все мои подруги обитают. Хотелось нам мир повидать после серых стен аббатства. Только повидать то много не пришлось, замуж за Фидра моего выскочила, да и обжилась здесь. Уже и мир за ненадобностью…
— А вы знакомы с тер Мисхоной? — спросила любопытная Бегга, считавшая, что женщина всю свою жизнь провела в стенах Террариута.
— Нет, — ответила за Мирану пожилая террисса, — я так же, как и многие покидала аббатство. Чудилось, что за стенами Террариута жизнь кипит, она манит всех нас своими соблазнами. Вот только не все к ним бывают готовы, — молвила женщина, — когда моя дорога снова вывела меня к родным стенам Террариута, Мираны там уже не было.
Хозяйка постоялого двора согласно кивнула, подтверждая слова, сказанные терриссой.
— А ваш дар? — заинтересованно спросила Леда, — вы до сих пор что-то видите?
— Дар слабел постепенно, — ответила Мирана, — однако сейчас от него остались лишь крупицы. Во снах порой приходит знамение, но и они становятся все реже и реже. Последнее было перед смертью моего Фидра, — грустно произнесла женщина, — а это немного ни мало три года назад. Наслаждайтесь, девочки, той полнотой видений и могуществом своего дары пока вы активны. Эти воспоминания я до сих пор лелею как одни из самых светлых моментов своей жизни.
Тер Мисхона лишь согласно кивнула.
Сытный ужин разморил уставших девушек и, оставив двух пожилых террисс обсуждать былое, они поднялись в свою комнату.
***
Разомлевшие девушки быстро погрузились в сон. Одна лишь Леда никак не могла сомкнуть глаз. Сна не было как ни крути. Тихо поднявшись, девушка подошла к окну, выходящему в сад. Приоткрыв оконную створу, террисса вдохнула ночной воздух. Нежные переливы ночных фиалок защекотали ее ноздри. Захотелось выйти и насладиться ночным благоуханием сада. Рассудив, что в саду никакая опасность ей угрожать не может, террисса спустилась вниз.
Пройдя мимо смеющихся женщин, Леда пояснила:
— Я в сад. Не спится…
— Ступай, ступай. Мой сад тебя быстро убаюкает, — проговорила веселая Мирана.
Устроившись на лавочке под молодой ивой, девушка, прикрыв глаза впитывала в себя очарование прекрасной ночи.
— Не спится? — тишину ночи нарушил вкрадчивый мужской голос. Вздрогнув в испуге, Леда распахнула веки, но увидев перед собой Григора Норча, успокоилась.
— Ночь слишком прекрасна, чтобы тратить ее на сон, — с улыбкой пробормотала она.