Чтение онлайн

Мин И не стала продолжать погоню. Она остановилась и, сбросив с плечи остатки раздражения, медленно подошла к ложу.

Он всё ещё спал.

Спокойно, тяжело, будто тело его всё ещё сражалось с невидимым врагом. Лицо оставалось бледным, черты осунувшимися, будто с каждой ночью из него вытекала часть силы, частица того света, что раньше горел в его глазах.

Мин И села рядом и долго смотрела, не мигая.

— Я не хочу возвращаться в то, что было. — Голос её прозвучал тихо, как шелест опавших лепестков. — В моей жизни может не быть брака. Мне вовсе не обязательно склонять голову, даже ради тебя.

За её спиной

раздался тяжёлый вздох. Это был Янь Сяо, который, вернувшись после побега, облокотился на стол, всё ещё пытаясь отдышаться.

Он посмотрел на неё с упрямой, доброй усталостью:

— И всё-таки ты сидишь рядом с ним.

Мин И не ответила. Ответ был в том, как мягко скользнул её взгляд по чертам спящего.

Он был.

И она — всё ещё рядом.

Братец, дальше я тебе не помощник… — взгляд Янь Сяо, скользнувший на лежащего в постели, был полон безысходности. — С этой девицей и сам Небесный владыка не сладит. Дальше справляйся сам.

Болезнь, что сразила Цзи Боцзая, была стремительной и жестокой. Лишь спустя полмесяца, проведённого в тишине главного зала, его дыхание начало выравниваться, а лицо вновь обрело человеческий цвет.

Но выздоровев, он будто заново родился — с новыми силами и, что удивительно, с жаждой деяний. Цзи Боцзай, некогда равнодушный к управлению, вдруг с головой ушёл в дела шести городов. Каждый указ, каждая реформа теперь проходила через его руки.

На одном из утренних совещаний, когда в зале было прохладно, а лучи света прорывались сквозь расписные ставни, один из седовласых старших чинов не удержался от вздоха:

— Закон об единобрачии… трудно будет претворить его в жизнь, — голос был устал и негромок. — Богатые дома всегда найдут обходной путь, как ни запрещай.

Мин И, сидевшая справа от трона, с прямой спиной и сосредоточенным взглядом, медленно подняла глаза. В её голосе не было ни тени мягкости:

— Раз трудно, — сказала она, — значит, следует добавить новые статьи. К примеру: ни одна наложница не имеет права претендовать на имущество основного дома. Даже если глава семьи что-то ей дарует — законной супруге разрешено подать иск в управу и вернуть всё в семью. Или ещё: если кто-либо силой берёт простолюдинку в наложницы — его потомки лишаются права поступать на государственную службу. Что до тех, кто уже в служении, — в доме разрешается держать только одну жену, ту, с которой был заключён первый брак.

Зал замер.

Слова её падали не как предложения — как приговоры. И в этом не было ни злобы, ни упрёка — только решимость.

И больше никто не посмел возразить.

— Кроме того, — продолжала Мин И, не торопясь, — браки отныне заключаются по обоюдному желанию. Письма о расторжении, составляемые мужем в одностороннем порядке, упраздняются. Вместо них — книга мирного развода. Женщина может выйти замуж повторно, мужчина — также жениться вновь. Но для расторжения брака требуется согласие обеих сторон. Если одна сторона против — решение передаётся в руки судебной управы, которая будет судить по справедливости: расторгать союз или нет.

Словно гром с ясного неба — зал мгновенно ожил.

Послышались испуганные вздохи, кто-то даже выронил табличку с докладом. Старшие чины, чей взгляд на устои был закален десятилетиями, всполошились до глубины души. Один за другим поднялись, гулко опускаясь на колени:

— Это… это неслыханно! Это же подрыв устоев!

Разве можно позволить женщине решать — когда ей выходить и когда уходить?!

— Ваше Величество! — обратились они к трону, к единственному, кто, по их мнению, ещё мог остановить этот беспредел.

Но, увы, трон не дал им надежды.

Цзи Боцзай, сидящий во главе зала, чуть наклонился вперёд, локоть лежал на подлокотнике, а взгляд его неотрывно следовал за Мин И. В его глазах светилась откровенная гордость, а на лице читалось лишь одно: Вот это моя женщина.

Лишь после того, как его окликнули несколько раз, он нехотя оторвался от созерцания и взглянул на них с холодной сдержанностью:

— И в чём, по-вашему, ошибка в её словах?

— Продолжение рода — долг перед предками! — выпрямился один из старших чинов, лицо его налилось краской от праведного гнева. — А если женатый человек не может иметь детей? Что тогда? Разве не великое это непочтение — не оставить потомства?

Голос его гремел, как набат. И всё же, он уже чувствовал — эпоха сотрясается под ногами. И это уже не остановить.

Мин И легонько махнула рукой, словно отгоняя комара:

— Нет потомства? Так пусть разводится и женится снова. В конце концов, не рождение ребёнка всегда связано с женщиной. Пусть сменит пару жён — глядишь, и поймёт, в чьей стороне корень беды. Быть может, проблема-то вовсе не в женах…

— Вы… ты!.. — несколько старших сановников побагровели от возмущения. — Возмутительно! Где это видано, чтобы женщина в зале совета ещё и так бесстыдно выражалась! Тебе вообще не место во главе города!

Но Мин И не только не смутилась — напротив, мягко улыбнулась, а затем медленно поднялась, ни капли, не уступая в достоинстве:

— Под моим управлением Чаоян процветает: и пашни, и ткацкие станки — всё в расцвете, — её голос звучал твёрдо, но спокойно. — Мужчины могут содержать семьи — да, но и женщины могут. Муж может взять жену — но и жена может выбрать супруга. Люди сытны, дома их полны, дети растут без страха, и всё это — при моей власти. Неужели, только потому, что мои слова не пришлись вам по вкусу, вы хотите лишить меня титула?

Она вздохнула — тихо, с лёгкой насмешкой:

— Какое же уважаемое самомнение у вас, господин министр.

Зал замер. Слова «лишить титула главы города» из уст чиновника шести ведомств — звучали уже как прямая измена. Ведь на троне всё это время сидел сам Цзи Боцзай. И подобное заявление при живом монархе — не что иное, как вызов его власти.

Старший сановник поспешно пал на колени, лоб коснулся мозаичного пола:

— Ваше Величество, у подданного нет подобного намерения…

Цзи Боцзай сидел на троне, величавый и спокоен, словно гора, не знающая ветра. Он медленно заговорил, голос его звучал спокойно, но в нём таилась безапелляционная твёрдость:

— В прошлом месяце Чаоян стал первым среди всех шести городов по сбору налогов. Если кто из вас, достопочтенные, считает, что политика Чаояна неразумна — можете провести свои взгляды в другом городе. Условие одно: как только налоги того города превысят сборы Чаояна — я позволю вам говорить дальше.

Зал притих. Министры переглянулись, глядя друг на друга с тревожной неуверенностью. Помимо Чаояна, только Цансюэ, известный своими залежами редких руд, мог бы составить конкуренцию, да и то — после войны он тоже начал перенимать новые порядки.