Чтение онлайн

Она сидела за тем столом, где и всегда, покусывая кончик ручки, пока делала домашнее задание и ждала, когда придут ученики.

Марго подняла глаза и удивленно моргнула, заметив, что я стою там.

Последние несколько дней я ходил на дополнительные занятия каждый день, но сегодня была игра — наша вторая домашняя игра, и, надеюсь, более успешная, чем первая, которую мы выиграли только благодаря филд-голу. Я сказал ей, что не смогу прийти на наше занятие, так как мне нужно было размяться перед игрой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она. Ее взгляд упал на коробку в моей руке. — Что это?

Я

— Что это?

Я пожал плечами.

— Просто благодарность за то, что помогла мне погрузиться в историю на этой неделе.

Она прищурилась, глядя на меня, прежде чем открыть крышку. Марго нахмурила брови, словно то, что она увидела, сбивало её с толку, но я уловил проблеск счастья на ее лице, и это того стоило. Выскочить из читального зала пораньше, мчаться в пекарню неподалеку, бежать обратно сюда…

— Кексы, — сказала она. — Ты принес мне кексы.

Я опустился на место напротив нее, как делал это каждый день на этой неделе, хотя сегодня я не мог остаться. Несмотря на это, я не мог пережить день без дозы Марго. Возможно, она все еще была немного вспыльчивой рядом со мной, но цеплялся за то, чтобы видеть ее. Я официально пристрастился к тому, чтобы заставлять ее улыбаться, и трепетному чувству, которое я ощущал, когда мне это удавалось.

Теперь я достаточно хорошо знал, что со временем она потеплеет. Каждое наше занятие начиналось именно так — с ее настороженности и сдержанности, будто она только что закончила убеждать себя, что мне нельзя доверять. Но к концу она всегда оттаивала. Иногда это происходило в процессе работы, она была полностью поглощена моим обучением, ее глаза сияли энтузиазмом, когда она подводила итог главы, а ее лицо сияло от удовольствия, когда я правильно отвечал на ключевые вопросы.

Это было восхитительно.

И потом были моменты, когда только наши разговоры снимали напряжение. Я замечал, когда она ослабляла бдительность и говорила со мной так, будто я был ее другом — не квотербеком, не другом Джоэла и не ее соседом, с которым ей необходимо быть вежливой. Она шутила и заставляла меня смеяться, когда рассказывала мне забавные истории о своих друзьях, родителях или… о чем угодно. Действительно, о чем угодно. У нее была способность делать самые обыденные истории веселыми и интересными, и, что самое приятное, она говорила искренне.

После нескольких разговоров я понял, что больше всего в этой девушке мне нравилось то, что она была искренней. Она говорила беззастенчиво и, казалось, не заботилась о том, что подумают другие.

Она была глотком свежего воздуха в моем мире, который за последние несколько лет каким-то образом стал затхлым. Может быть, потому что она перестала быть частью этого, я не знаю. Все, что я знал, это то, что ее радость при виде кексов делала меня счастливее, чем я испытывал долгое время. Это заставило меня почувствовать, что я сделал свой день более значимым, как бы нелепо это ни звучало.

Так или иначе, я собирался сказать ей, что должен вернуться, но потом она нахмурилась, глядя на коробку, и отодвинула ее в сторону.

— Что случилось? — Спросил я. — Тебе больше не нравятся кексы? Потому что я отлично помню одну двенадцатилетку, у которой случился приступ гнева, когда ее мама

Она моргнула, глядя на меня, ее губы дернулись, когда она пыталась не улыбаться. Я знал, что она тоже помнит ту вечеринку. Как я узнал? Просто знал. Кто забудет вечеринку в честь дня рождения в стиле единорогов?

— Во-первых, мне было десять, а не двенадцать, — сказала Марго. — И я определенно просила фиолетовую глазурь.

Я успел поймать ее взгляд, пока она не вздрогнула.

— Да, хорошо. Оглядываясь назад, возможно, это был не лучший мой момент.

Я многозначительно посмотрел на кексы.

— Отсутствие фиолетовой глазури оттолкнуло тебя? Должен ли я вернуться и взять другой?

Она ухмыльнулась так внезапно, что у меня перехватило дыхание. Как никто не замечал, что она чертовски красива, было выше моего понимания.

— Нет, — сказала она, смеясь. — Это идеально. Мои вкусы перешли от фиолетовой глазури к шоколаду.

— О, — сказал я с притворной серьезностью. — Вижу, сейчас у тебя в довольно изысканный вкус.

От ее смеха мне захотелось сделать что-нибудь глупое, например, вскинуть кулак в воздух. Вместо этого я засунул руки в карманы толстовки.

— Так что я, э-э… мне, наверное, нужно пойти в раздевалку.

Она кивнула.

— Удачи сегодня.

Я открыл рот и сразу закрыл его, по глупости не зная, что сказать. Почему-то я не мог заставить себя просто уйти.

— Я хочу, чтобы ты пришла.

Она резко вскинула голову.

— Я буду там, просто буду сидеть, когда оркестр выйдет на поле, — сказала Марго.

Я знал это. Я наблюдал за ней во время игры на прошлой неделе. Она пришла в своей оркестровой форме и сидела там, как солдат, пока отбывала свой условный приговор, что, судя по всему, в мире оркестра означало отсиживаться во время выступления.

— Все же, это отстойно.

Красноречивый — это про меня. Но я надеялся, она поняла, что я имею в виду. Отстойно, что она расплачивалась за чью-то идиотскую шутку. Отстойно, что она не могла делать то, что у нее получалось лучше всего на поле.

Она поджала губы и сделала смешное лицо, и я знал, что ей так же неловко из-за того, к чему все идет. С самого первого дня репетиторства в начале этой недели мы успешно избегали разговоров о Джоэле, фотографии и последующей за этим войне хэштегов.

Я начал отступать.

— Я рад, что ты будешь на игре, даже если тебе не удастся выступить.

Она пожала плечами.

— Каким лидером я буду, если не появлюсь перед своими товарищами по оркестру?

Этот жест и беззаботность в ее словах по-настоящему поразили меня. Как будто это пустяки, будь то унизительное сидение в стороне или нет, фальшивое наказание или нет — она будет там.

У меня в груди что-то сжалось, и я сосредоточился на этих дурацких кексах, чтобы больше не встречаться с ней взглядом.

— Ты серьезно не собираешься это есть? Только не говори мне, что ты на диете, — поддразнил я.

Она закатила глаза.

— Нет, но мне, вероятно, стоило бы.

— Ты не серьезно, — сказал я.

К моему удивлению, она начала краснеть. Не знаю, видел ли я когда-нибудь, как краснеет Марго, но когда она опустила голову и издала короткий безрадостный смешок, я понял, почему.