Чтение онлайн

А тот, закончив монолог, повесил трубку и, ничего больше не сказав, вернулся в соседнюю комнату. Мэгги пошла посмотреть, чем он занимается. Арчи, наполовину скрытый шторой, возился с оконными шпингалетами. Мэгги удивленно застыла.

— Что ты делаешь?

— Уштанавливаю шигналишацию, — прошепелявил Арчи, поскольку держал что-то в зубах.

— Но там же решетки!

— Они скорее декоративные, хотя и выглядят крепкими. Но, имея хорошие кусачки или пилку, эту преграду можно легко преодолеть.

Мэгги припомнила, сколько заплатила за эти решетки. Если для нее все закончится благополучно, она разыщет

того заливавшегося соловьем парня, который уговорил ее купить эти «сверхнадежное средство защиты».

— А в каком случае срабатывает сигнализация?

— Если потревожить оконную раму или стекло.

— Надеюсь, звук достаточно громкий?

— Хочешь послушать?

— Да.

Высокий режущий и пронзающий уши вой наполнил комнату.

— Достаточно громко?

— Вполне...

Она наблюдала, как Арчи занимается другим окном. Когда пропала злость на него? Мэгги не могла точно сказать. Возможно, когда он работал. Он так хорошо все делал: споро и уверенно.

Ей вдруг захотелось, чтобы Арчи увидел ее в зале, когда она обучала новичков основам техники самозащиты. Она тоже неплохо знает свое дело. Почему они встречаются только тогда, когда ей приходится убегать и прятаться? Разве нет какой-нибудь другой причины, кроме ожидания опасности, чтобы быть рядом?

— Мне дадут в этом доме что-нибудь поесть? — спросил Арчи.

— Так уж и быть. Будем считать, ты заслужил кормежку, — улыбнулась Мэгги.

Впервые со времени появления в ее доме этого мужчины она осознала, что не испугана, не нервничает и не беспокоится. Стоя в дверях комнаты и глядя, как Арчи устанавливает сигнализацию, Мэгги почувствовала себя в безопасности.

Джек курил, сидя на балконе номера на десятом этаже денверского отеля и положив ноги на перила. Ночь была холодная, но не настолько, чтобы ему захотелось вернуться обратно в комнату. Последние три года он слишком много времени провел в помещении.

В Денвере Мэгги не оказалось. Он обзвонил по телефонной книге все спортзалы, включая частные и клубные, рассказывая душераздирающие истории о своей исчезнувшей жене. Не поленился обратиться в муниципальный совет и, представившись доктором Джонсоном, хлопотал об одном пациенте, который нуждался в занятиях в группе поддержки. Во всех разговорах он упоминал, что слышал о какой-то Мэгги, которая слывет прекрасным тренером.

Он даже позвонил — вдруг повезет? — ведущей того самого телевизионного шоу. Но Стелла не купилась на жалостливую историю и не дала номер телефона женщины, позвонившей на телевидение и проболтавшейся о Мэгги. Будь у него время, он бы научил эту стерву хорошим манерам. Однако черт с ней. Не повезло здесь — повезет в другом месте. Все отлично.

У него есть цель. И у него есть куча имен на выбор, которыми он может воспользоваться. Сегодня вечером в ресторане, выдавая себя за усталого коммивояжера, который предпочел бы платить наличными, Джек подписал счет, назвавшись Арчибалдом Брауном. Это показалось ему забавным. Все-таки что-то было между этим парнем и Мэгги. Он понял это в суде. Не потому, что они как-то особенно смотрели друг на друга, а, наоборот, потому что не смотрели. В том, что касалось людских взаимоотношений, Джек считал себя экспертом.

Однажды он недооценил дружка Мэгги. Теперь он не так безрассуден и найдет

ее. Она где-то в Колорадо. Он точно знает: дура, позвонившая на шоу Стеллы, говорила о Мэгги.

Джек выпустил колечко дыма, глядя, как оно тает в ночном воздухе.

Колорадо — большой штат, но это делает игру еще интереснее.

Браун устроился в одном из низких кресел в тренировочной комнате, наблюдая за Мэгги. Она занималась уже почти двадцать минут, но не выглядела утомленной. Он же чувствовал себя выжатым, и отнюдь не от физического напряжения. Браун улыбнулся, вспоминая прошедший день. Будучи отстраненно холодной и молчаливой, Мэгги тем не менее выполняла все, о чем он ее просил. Она позволила ему вмешаться в ее жизнь, обзвонила всех, кого Браун включил в список, и даже, смилостивившись, сделала ему на ланч сандвичи. Сама же довольствовалась горсткой риса.

В течение всего дня Арчи хотелось подойти к Мэгги, успокоить ее и самому забыть об опасности, которая, возможно, завтра или послезавтра придет в этот дом. Но множество дел помогли ему не сделать этот шаг. Наблюдая за немыслимыми поворотами и изгибами тела Мэгги, сводившими его с ума и заставляющими пересыхать губы от жажды, которую только Мэгги и могла утолить, он расслабился.

— Ты когда-нибудь перестанешь дуться на меня? — нарушил он наконец молчание, когда Мэгги, лежа на спине, подняла ноги вверх, а потом коснулась мысками пола за головой.

— Я... не сержусь... на тебя. — Повторяя упражнение, она умудрилась не выйти из ритма.

— Можешь не дурачить меня, — хмыкнул Арчи. — Если бы ты не сердилась, то нормально разговаривала бы со мной. Верно?

Мэгги не ответила. Однако ему показалось, что ее губы причудливо изогнулись в едва сдерживаемой улыбке. Это вселяло надежду.

Ее раздражение еще не остыло, но Арчи предпочел бы, чтобы Мэгги швыряла в него вещи, спорила, а не подвергала самой изощренной форме пыток: поддразнила — и юркнула в норку своей неприступности. Он уже проверил и перепроверил весь дом, каждый уголок. Сигнализация, которую он установил, была включена. Хитрое приспособление, подсоединенное к телефону, исправно работало, свет был приглушен, шторы задернуты.

Арчи переговорил пару раз с наружными постами по «воки-токи». Все парни были на местах: один пост — позади высокой каменной стены, другой — через улицу, третий — у телефонной будки в квартале от дома и четвертый — на ближайшей автостоянке. В этот момент Браун был бы рад поменяться местами с кем угодно из наружников, а каждый из них, наверное, был бы счастлив развалиться в кресле и наблюдать за Мэгги.

Она двигалась так, словно каждое движение, каждое упражнение было танцем, придуманным специально для ее гибкого тела.

— Знаешь, чего бы я хотел? — спросил он вдруг.

— Нет... Чего?

— Миску твоих восхитительных хлопьев.

Мэгги фыркнула и упала на ковер. Лежа на животе и раскинув руки в стороны, она тряслась от смеха, и низкий гортанный смех эхом отдавался в комнате.

Арчи понял, что она смеялась искренне и с удовольствием. Это было что-то новое в Мэгги. Прежде он никогда этого в ней не замечал. Видя ее в страхе, в слезах или в ярости, он никогда бы не подумал, что увидит ее смеющейся, просто катающейся по полу от хохота. Боже, как она прекрасна!