Чтение онлайн

Что это были за уважаемые драконицы, Любовь Михайловна не знала, но, услышав их имена, тетки во дворе побледнели и попятились обратно к воротам. Они часто-часто закивали, как безмозглые птички, переглядываясь и изображая, что очень заняты и торопятся. Сюда же заглянули на секунду буквально мимоходом, привлеченные шумом.

Брельха осталась одна. Противная бабища хоть и была бледна, а глазки ее трусливо бегали из стороны в сторону, но старалась сохранить лицо. Уже не стесняясь, она подбоченилась так, что ее прелести только что не выплеснулись из выреза блузки. Молодежь во дворе синхронно сглотнула слюни,

Но Эндерк не зря имел прозвище Каменное Сердце. Похоже, проклятие, жившее в нем, обеспечивало иммунитет к подобным штучкам.

Дамочка, видя, что маневр не подействовал должным образом, запричитала уже не нагло и нахраписто, а слезливо и жалобно:

— Орунов, может, жена твоя оплатила, но где это видано, чтоб хищный зверь по дворам шастал безнаказанно? А ежели подерет мне сыночка, отраду мою единственную?! — Горластая красотка поменялась буквально за секунду и превратилась в несчастную раненую лебедушку.

Бездонные колодцы темных глаз с испугом и мольбой смотрели на дракона, прося защитить сирых и убогих в ее прекрасном лице от эльфийско-дракотского беззакония.

Только эффект был обратным, и этого вдовица никак не ожидала.

Командир воев орлиным взором окинул двор казармы и разразился бранью. Суть ее сводилась к тому, что совсем мужики распустились и ведутся на женские уловки, словно ящерки малолетние, а старшим и вовсе бы не мешало жен вспомнить да сообразить, что те им все важное оторвут, если узнают, как мужья тут слюнями весь двор укапали, аж скользко.

— Марш на плац! Тренировочный бой по плану «Кольцо огня» всем составом, кроме патруля и дежурных воев! А не проживающих здесь лиц чтоб я больше по эту сторону ворот не видел! Дракот под моей защитой, а натворит что — сам разберусь. — По загорелой щеке мужчины пошли волнами полоски чешуи, а из ноздрей, к ужасу Любы, повалил самый настоящий дым.

Брельха испуганно зажала рукой рот и, подхватив юбку, помчалась к воротам. Под гневными взглядами наследника повелителя дежурившие у ворот вои захлопнули за ней створки.

Зато Любин муженек украдкой, пока никто не видит, оглянулся на окно эльфийки, неожиданно озорно улыбнулся и подмигнул опешившим женщинам. Заметил все это только Кройтек, которому погрозили пальцем и что-то шепнули на ухо. Парень заскочил в казарму, а черный дракон, напустив на себя обратно вид «командир в ярости», направился к плацу, гортанным рыком подгоняя спешивших туда по его приказу воев.

— Что это было? — Шейсэли привалилась к подоконнику и уставилась на остроухую подругу, которой больше был интересен кончик хвоста дракота, торчащий из-за вещей.

Люба только плечами пожала, поскольку в это время в голове вовсю строила свои предположения гундосенькая Шиза, восхищаясь драконом.

Прибежавший к ним Кройтек картину сильно не прояснил, только руками заразмахивал и сказал, что командир у них о-го-го и всем задал, а еще дракота теперь в поселке не тронут, но могут прийти всякие за деньгами.

— Точно. — Ликая нахмурилась. — Любой будет рад теперь испорченное на зверя списать. Наверное, зря твой муж, Милюбэль, так сделал. Надо бы что-нибудь придумать от таких жадоб и жулья, их тут хватает.

Таким составом, прихватив невинно убиенных мстительным

Шейсэли Гертруда не обрадовалась, окинула воительницу подозрительным взглядом. Тушки орунов драконица забрала, осмотрела, а потом, освободив одну мойку, наполнила ее крутым кипятком и утопила пернатых. Оказалось, что ощипывать эту крылатую пакость после такой обработки легче легкого.

После сбивчивого рассказа эльфийки с поддакиваниями драконенка дракоту выдали смачный рыбий хвост и голову. Он устроился с ними у окна, периодически внимательно и сторожко прислушиваясь и принюхиваясь.

А как же хохотала Гертруда, услышав про общественные работы у уважаемых дракониц и испуг группы поддержки Брельхи.

— Ой, не могу! — Ее мощное тело сотрясало от хохота, лицо раскраснелось, а на глазах поварихи выступили слезы. — Пальвинка и бабка Мавжда! Даже странно, что они там в обморок все не попадали. У Пальки-то детишек полная изба, приют сиротский. Всех к себе забирает, кто без присмотра остался. Помогают ей всем миром. Она бездетная сама. Уродилась калекой с одним крылом, ну и своего бабьего счастья не заимела из-за этого. Так что с детьми она самая ласковая драконица, а вот с теми, кто их хоть раз обидел…

Кончиком передника Гертруда вытерла влагу в уголках глаз.

— Немудрено, что эти вертихвостки удрали. Наверняка они не раз задевали сирот. Не делом, так словом. Языки-то у них как жала змеиные, репья бы под них напихать, чтоб распухли да не ворочались у паразиток. А Мавжда — это отдельная песня. Сварливее, грязнее и ленивее этой старухи не найдете, наверное, нигде. — Говоря, кухарка проворно ставила на один из свободных столов-тумб блюдо с лепешками, масло в глиняном горшке под вощеной бумагой, варенье в мисочке, нарезанный варено-копченый окорок, разливала по кружкам травяной чай. — Бабка вечно немощной прикидывается да за волхвом таскается, прося помощников, когда в доме от грязищи не продохнуть. Мало желающих за неряхой ходить, а она еще потом и ославит на все поселение, костеря на чем свет стоит. И в воровстве обвинить может, хотя там и красть-то нечего. Крови попьет будь здоров! Почище болотного гнуса.

С молчаливого одобрения ликаи Гертруда плеснула ей в отвар молока, как и сразу же мрявкнувшему на всю кухню дракоту. При этом негромко добродушно проворчала:

— От ведь утроба ненасытная. Ну пошто тебе с рыбой-то? Да ешь, ешь. Заслужил.

Кройтека, кстати, женщина из своих владений выпроводила, заявив, что если всем велели на плац, то и ему, будущему вою, надо туда, а не крутиться на кухне.

— Вот ежели ты мне в помощники метишь, то, конечно, оставайся! — предложила она надувшемуся было драконенку. Того сразу как ветром сдуло, быть на посылках при кухне пацан точно не жаждал.

Так что три женщины и один практически одомашненный сторожевой дракот расположились со всеми удобствами, перемывая косточки вдовушке с компанией сплетниц.

Гертруда, надо отдать ей должное, все это затеяла не просто так. Женщина исподволь наблюдала за Шейсэли, за ее манерами, разговором, отношением к эльфийке. Скоро беседа как-то сама собой сошла на нет, и после небольшой паузы кухарка, хмыкнув, заправила выбившуюся из прически прядку волос за ухо и поинтересовалась вкрадчивым тоном: