Любопытство убивает
Шрифт:
– Спасибо, мистер Стивенсон, – отозвался тот. – Только я подожду, когда остановится машина. Люблю следить за уборкой хлеба, не хочу пропустить удовольствие.
По существу, констебль напросился на обед. На это Стивенсон лукаво заметил, что, возможно, позднее к элю неплохо бы добавить кусок пирога, и сердце Харриуинкла под мундиром наполнилось радостью. В эту минуту выстрелило ружье Коулмана: он разрядил вначале один ствол, потом другой. В кругу охотников Коулман считался худшим стрелком: его жертва, раненая, но еще живая, с трудом ковыляла к изгороди. Было ясно: кому-то придется сбегать за ней, не то несчастный искалеченный зверек уйдет. Констебль Харриуинкл оказался на высоте. Он был
– Трофей ваш, Сэм, – сказал он мокрому от пота полицейскому, который смущенно вытирал красным платком лоб, шею и уши.
Сэм чувствовал, что в известной мере уронил свое достоинство этой слепой погоней, но беззлобное веселье присутствующих его успокоило. Кто-то упомянул об обеде, и констебль воспрянул духом. Стивенсон послал одну из девушек вытащить бутылки с пивом из прохладного тайника, наконец появились корзины и коробки со снедью, но по злой прихоти судьбы веселье бедняги Харриуинкла оказалось испорчено.
– Это не ваш младший мчится сюда по тропинке? – указал мистер Уилрайт на маленькую крепкую фигурку, стремительно пересекавшую соседний с полем луг.
Мальчишка на бегу пыхтел и задыхался от волнения.
– Да, это Гарри, – ответил констебль. – Интересно, что ему понадобилось в такое время? Видимо, что-то случилось.
Юный Гарри выскочил на поле, возбужденно размахивая листком бумаги, подзывая отца, который уже и так торопливо шагал ему навстречу.
– Что тебе нужно, Гарри? – строго спросил родитель, все еще красный, запыхавшийся от погони за кроликом.
Мальчик тоже задохнулся от бега и не мог произнести ни слова, лишь сунул листок в руку отцу. Констебль прочитал записку и присвистнул.
– Держи, – обратился он к своему младшему отпрыску и вручил ему кролика. – Отнеси это домой матери, и никаких игр по пути. А теперь беги, будь хорошим мальчиком. Ты знаешь, что в записке?
– Да, папа. Я видел, как мистер Клапледи писал ее у нас дома. Старуха Тидер умерла, да?
– Кто-кто?
– Мисс Тидер, папа.
– Так-то лучше, и чтобы я больше не слышал, что ты неуважительно отзываешься о старших да еще покойных. И запомни: никому об этом ни слова.
– Об этом уже болтает вся деревня, папа.
Мальчик сказал правду. Мистер Клапледи, чьи растревоженные железы выбросили в кровь изрядную дозу адреналина, примчался через поля и рвы к дому полицейского на глазах у пары десятков жителей деревни. Миссис Харриуинкл, полная, широкая в кости суетливая женщина, развешивала выстиранное белье над кустами в саду, когда появился преподобный. Услышав новость, она минуту стояла неподвижно с ночной сорочкой мужа в руках, словно сражалась с привидением. Обессиленный мистер Клапледи повис на садовой калитке, чтобы выровнять дыхание, и в этой позе выслушал объяснения хозяйки, что ее мужа нет дома.
– Наверное, он на большом поле Уилрайта возле фермы «Фоксхоулз». Сегодня там убирают урожай, а днем прерываются на обед, и муж никогда его не пропускает. Он сказал, что не придет домой обедать, – значит, скорее всего вы найдете его там.
– О боже, боже, – пробормотал пастор. – Я совершенно без сил и не способен одолеть еще один ярд, миссис Харриуинкл.
В эту минуту
невдалеке показался юный Гарри: вышел из школы, но явно не собирался возвращаться домой, а повернул к кустам орешника. Мать заметила и окликнула его:– Гарри! Иди сюда сейчас же! – У юного Гарри Харриуинкла внезапно обнаружились признаки глухоты. – Гарри, домой сию же минуту, или я тебя выдеру! – пригрозила мать.
После этих слов юнец нехотя поплелся к дому.
– Наверное, лучше передать с мальчиком записку, – произнес мистер Клапледи, когда младший отпрыск констебля смерил его угрюмым презрительным взглядом. – Могу я попросить у вас бумагу и ручку?
Миссис Харриуинкл проводила пастора в гостиную, где стоял письменный стол ее мужа, достала листок почтовой бумаги, почти пустую бутылочку загустевших чернил и скрипучее перо, затем смахнула передником со стула несуществующую пыль. Мистер Клапледи с трудом нацарапал записку трясущейся рукой:
«Уважаемый Харриуинкл!
Приходите немедленно. Мисс Тидер найдена мертвой в выгребной яме при пасторате. Боюсь, смерть насильственная.
Этелред Клапледи,
настоятель прихода».
Он сложил записку и вручил ее Гарри вместе с однопенсовой монетой. Паренек взглянул на одинокую монетку без всякого интереса, и пастор добавил еще одну.
– А теперь поторапливайся, Гарри, и смотри не заиграйся по пути, а не то я скажу твоему отцу, когда он вернется, чтобы всыпал тебе хорошенько, – припугнула мальчишку мать.
Похоже, угроза подействовала: Гарри сорвался с места и унесся прочь. Его больше занимал вопрос, как наилучшим образом потратить два пенса, нежели мысли о жестоком преступлении в деревне. Но остальных новость глубоко встревожила.
Старый Эндрю Пепперти подстригал живую изгородь возле сада при полицейском участке и слышал рассказ священника. Он поспешно, насколько позволяли дряхлые ноги, заковылял в сторону паба «Колокол», чтобы первым принести новость, пропустить кружку пива и насладиться заслуженной славой.
– Старую Этель Тидер убили в саду пастора, – пропыхтел он с натугой, еле переведя дух. – Преподобный только что явился с этой новостью в полицейский участок. Так умаялся, что ног под собой не чует. Налейте-ка мне кружку пива.
Так уж получилось, что сын пекаря из Эвингдона, ближайшего городка, расположенного в четырех милях от деревни, развозил хлеб и оказался в это время в «Колоколе». Он запрыгнул в свой фургон, пустил лошадь вскачь, и, раздавая хлеб по пути, пересказывал покупателям скандальную новость:
– Этель Тидер нашли задушенной в доме пастора!
– Мисс Тидер обнаружили застреленной у преподобного в саду!
– Старуху Тидер прикончили. Говорят, это дело рук священника!
Эти и подобные слухи мгновенно разнеслись по округе, словно тревожный барабанный сигнал в африканских джунглях. Женщины бегали из дома в дом, от коттеджа к коттеджу. У людей более состоятельных надрывались телефоны. Дорожные рабочие выкрикивали новости прохожим. Дети слышали их по пути из школы и спешили принести домой. Почтальон специально объехал деревню ради удовольствия произвести сенсацию. Когда Харриуинкл добрался до дома, его окружила толпа любопытных. Где? Как? Когда? Кто? Констебля забрасывали вопросами, а он держался степенно, с достоинством, как подобает лицу, облеченному властью, и всем отвечал одно и то же: «Я пока не уполномочен делать публичные заявления. Мы держим все под контролем, прошу вас спокойно разойтись по домам и вернуться к делам, иначе мне придется задержать кое-кого за препятствование работе полиции и участие в беспорядках».