Люблю
Шрифт:
У меня в детстве были две крупные мечты: велосипед и пианино. Вы же понимаете, что в те годы это были реальные мечты – о вещах, которые не так-то просто было купить? И выбрать среди них какую-то одну я никак не могла. Велосипед… это велосипед! А пианино… для меня это было большим, чем просто музыкальный инструмент.
Мой дядя Володя играл на пианино. Ну как играл… просто, элементарно – но для меня, маленькой, это казалось чем-то невероятным. Вот так вот человек берет и извлекает звуки, которые складываются в мелодию, а та превращается в песню… Я немного завидовала дяде Володе, что он так умеет, да.
Кстати, все, абсолютно
Да, кукол я не понимала никогда. Я была очень боевая девчонка с мальчишеским характером, и вся эта возня с тряпочками – зачем, для чего, кому это интересно, что за ерунда? Вот с отцом ковыряться в мотоциклах – вот это да, это дело!
Мне очень нравилось играть в учительницу. И однажды я написала целую стопку сочинений – тридцать штук! От отличника, от двоечника, от троечника… И это было просто невероятное наслаждение – сесть и, подчеркивая красной пастой ошибки, оценивать эти сочинения.
Потом в куче мусора около школы я нашла учительский журнал, затем оправу от очков – и все, мой образ был полностью завершен. Я сидела за столом, строго смотрела на воображаемых учеников и поправляла очки точь-в-точь, как наша учительница, говорила: «А ты дома больше ничего не забыл?»
Еще я часто играла во врача. Брала кирпичи и терла, терла их часами: так я делала лекарство. И подавала их – как будто врач. «Ты чем болеешь? Сейчас я тебя здесь помажу. А вот это выпей».
Ах, если бы я тогда знала, что в будущем мои детские мечты сбудутся! Если бы я знала, что спустя столько лет, столько крутых поворотов, взлетов и падений моя жизнь приведет меня к тому, с чего все и начиналось, – с детских мечтаний!
А что же мои более «краткосрочные» желания? Благодаря родителям они осуществились… и даже практически в один день! В десять лет мне купили пианино – не ради развлечения, а пользы, ведь я уже училась в музыкальной школе. Купили в кредит, потому что нужной суммы на руках не было. Я была рада просто безумно! Моя мечта – одна из двух! – сбылась!
Через два дня у папы получка. Ну, получка и получка, очень хорошо, можно будет уже поднакопить на взнос по кредиту. Родители куда-то ушли – я же, ни о чем не подозревая, наслаждалась собственным – моим собственным! – пианино.
И вдруг вижу в окно: идут родители. И… катят велосипед.
Никакие слова не смогут описать то, что я в тот момент почувствовала. Это была благодарность. Понимание того, что родители сделали для меня. И того, как на самом деле сильно я их люблю.
Без них, без этого пианино «Ласточка», без наших посиделок и песен не было бы меня, REFLEX’а – так, серая и скучная пустота.
У моей мамы был потрясающе красивый голос. Великолепное, глубокое сопрано – идеально поставленное, но не учителями, а изначально, от природы. Настоящая редкость – тем более в маленьком-то Барабинске!
Когда мама начинала петь, все кругом замирали. Она была душой компаний – но не пьяных и буйных, где поют и играют не в тон и не в лад, когда главное – кричать погромче – и этот крик у нас песней зовется – нет! Мама пела очень нежно, мягко – мурашки бежали по коже, и даже посторонние люди тянулись к
ней, подходили послушать, заглядывали во двор, присаживались поближе…Она любила романсы, например, «Соловей», обожала украинские народные песни, ведь у неё были украинские корни. Её голос так и летел над дворами, как весенний ветер – чистый, свежий. И хотелось слушать и слушать, слушать и слушать, бесконечно…
Мама была очень красивая. Очень легкая, мягкая, с невероятным женским обаянием. В те годы в нашем городе, когда не было еще салонов красоты, тонн косметики и моды на пластику и коррекцию, мама с её настоящей природной красотой была как жемчужина среди стеклянных шариков.
Через несколько лет после её смерти я узнала от сестры, что маму пытались обольстить очень многие мужчины… даже из близкого, очень близкого круга, люди, на которых я бы сроду не подумала!
Но мама была настоящей женщиной, верной своим правилам и принципам. У тех мужчин не было ни единого шанса. Вообще. Никогда. Мама была внутренне бесконечно самодостаточной, твердой в мыслях и поступках – и я думаю, что эти черты передались мне. Без этих маминых черт, без её уроков, без её примера… стала бы я такой, как сейчас? Достигла бы я того, что достигла сейчас?
Например, лидерство. Переняла ли я это от мамы или все же это моя черта, собственная? Я всегда стремилась быть первой. Такой уж у меня характер. Не зазнайкой, не гордячкой, нет! Просто – лидером.
Особенно ярко это проявилось, когда я стала заниматься музыкой.
Помню, как в школе в старших классах я собрала небольшой бэнд. Не просто тусовка «собраться-попеть», ни в коем случае! Все было предельно серьезно, по-взрослому. Три девочки – и я за пианино. Нам очень хотелось быть настоящим бэндом – ярким, стильным, каким-то единым. И я сшила всем одинаковые кофточки.
Мы выступили на школьном концерте – и номер был по-настоящему крутым! Мы исполняли песни ABBA – и музыка, тексты, неуловимо одинаковые и в то же время такие разные девчонки на сцене… Да, это был фурор! Вся школа стояла буквально на ушах.
Но…
Да, это все, конечно, хорошо. Приятные воспоминания. Победы. Удачи. Ощущение, что у тебя получается то, что ты хочешь.
Но…
Я не думаю, что девчонки мне завидовали. Но, тем не менее, позже я порассуждаю на эту тему. Одноклассники, они ведь по-детски не задавались вопросом, какой ценой мне достаются мои маленькие победы. Они видели лишь факт. И им это казалось несправедливым. Почему? Я поняла лишь намного позже.
Родители купили мне пианино, чтобы я занималась. Соседские девчонки демонстративно подкалывали меня, что пианино не такое уж и хорошее, да и вообще…
Я не обижалась, а лишь вместе с ними посмеивалась, поддакивая девчонкам и говорила, что – да, баян точно было бы гораздо лучше)).
Постепенно я начала участвовать в разных местных детских музыкальных конкурсах и занимать в них первые места… Причем не просто первые – а только первые. Вторые иногда даже и не присуждали больше никому. Даже неловко сейчас говорить об этом. Но это правда. Тогда так было. Я была маленькой девочкой совсем. Что я могла тогда подумать? Я просто ощущала радость за свой труд, за свою работу, чувствовала компенсацию за мое отсутствие на улице в игре в снежки или катании с горки на пятой точке. Тогда это было удовольствие сродни PlayStation сейчас.