Любимый с твоими глазами
Шрифт:
Очень горячо прозвучало. Алиса задирает носик, идет за Аланом, указывая ему дорогу, а я завис. Так улыбаюсь глупо, смотрю на нее, и снова поражаюсь: ты все сразу поняла… умненькая моя девочка.
Глава 16. Разорвать порочную нить
Олег
Пока я говорил, Алиса молча кусала губу, а Алан курил. Слушал внимательно, не отвлекался ни на секунду — я ему за это благодарен. Боюсь, что сейчас я обладаю гораздо меньшим хладнокровием, нежели обычно, так что взорваться могу в любую секунду. Это плохо. Никому не нужное лицедейство, так сказать,
Наконец, все сказано — его не воротишь, а я сжимаю сильно руки, смотрю на него. Волнуюсь. Меня бесит мое бессилие, да и абсолютная неспособность заводить связи на всех уровнях: не только при свете дня, но и ночи. В этом плане он меня обскакал на раз, конечно, ведь даже не родись в такой семье, все равно смог бы подняться до настоящего уровня. Характер у него такой.
– Итак, - Берсанов кивает пару раз, - В принципе, я понял. Темный бизнес, Алиса там хозяйка.
– Я не…
– Прости, девочка, но судя по всему, еще какая. Хорошо, что этого не знает никто.
– Может и знает, - хмурюсь, но Алан мотает головой.
– Не знает. Она же жива.
Алиса тут же бледнеет. Я беру ее за руку и смотрю в глаза, пытаюсь приободрить, тяну даже ближе к себе, что, в свою очередь, веселит Берсанова.
– Успокойся, Алиса. Рядом с ним тебе бояться нечего.
Вот идиот! Ожидаемо на такую фразу Алиса ершится. Она тут же фырчит и вырывается, отходит от меня на расстояние, но я вижу, как в глазах все равно пробегает благодарность — Берсанову же неймется.
– А вы забавная парочка…
– Мы не пара!
– А-га, - Алан еще раз усмехается, потом допивает залпом кофе и встает, - Мне нужно отъехать.
– Куда?
– Повезло вам, Елагин, ты себе не представляешь, насколько, - хмурюсь, не понимая, он вздыхает, - Земля, говорят, круглая, и, поверь: именно! Знаю я Кистаева.
– Все настолько серьезно?
Весь запал из Алиски моей уходит, она опускается обратно на стул, снова напуганная. Я ее снова к себе двигаю ближе — на этот раз не сбегает, позволяет. Даже больше: я обнимаю ее и целую в висок, шепчу:
– Все будет хорошо, не бойся.
Алан кивает.
– Это да. Кистаев ваш — серьезная история, но смотря для кого. Для меня — пыль из-под ботинок. И для Елагина, кстати, тоже.
Алиса напрягается и смотрит на меня, я же только на него так устало-саркастично, поджав губы.
– Что? Это правда, Олег. Ты же понимаешь, что нет острой необходимости прятать Алису в этой глуши. Ты легко можешь забрать их с сыном в Москву.
– Ты снова меня обманул?!
– Алиса шипит дикой кошкой, рвется, но я ее не отпускаю и игнорирую, парируя Берсанову холодно.
– Ты мне дашь гарантии, что с ней ничего не случится?
– Всегда можно нанять крутую охрану.
– И снова, я повторю свой вопрос. Ты мне дашь гарантии, что этот кусок дерьма никого не перекупит? Что на нее не попытаются совершить покушение? Что ее не похитят? Что я смогу защитить ее там?!
На последнем вопросе окончательно выхожу из себя и повышаю голос. Знаю, Берсанов такого не любит — он требует к себе уважения на всех уровнях и абсолютно от каждого, но сейчас стойко сносит. Я ему за это тоже благодарен. Не
хочу задеть, просто больше не выдерживаю — он это понимает, но не уколоть тоже не может.– Елагин, если ты будешь так себя накручивать, долго не протянешь. Чай уже не молодой, скинь стресс. Совет.
Очевидно, что он имеет ввиду. По улыбке хитрой вижу, по взгляду, и даже Алиса это понимает. Она снова пытается от меня отстраниться, краснеет, в пол смотрит — нет, я его точно убью!
А вместо этого игнорирую.
– Я никому не рассказал, потому что вообще никому не могу верить. Ты — исключение. Кистаев не сможет тебе угрожать, ему тупо крыть нечем.
– Ты правильно делаешь, что не доверяешь никому. Наверно, будь я на твоем месте, поступил также. Ситуация серьезная, но не патовая — выход есть. Так вышло, что Кистаева я знаю шапочно и лишь благодаря своему брату. Он в его окружении крутится.
– Ты серьезно?!
– Ага. Молодой, дурной еще. Ему двадцать три всего — сам понимаешь. Максимализм.
– Кто бы говорил.
– Ну мы же все-таки братья, пусть и сводные. Отношения у нас так себе, но в принципе, я думаю, что смогу найти с ним точки соприкосновения.
– Ты уверен?
– Елагин, у нас сложные отношения, но он — честный парень. Я за него готов поручиться, к тому же, насколько я знаю от Егора…
– А это кто?!
– Еще один брат, - усмехается моей девочке, - Папаша мой — пулемет, детей строгает, как семечки щелкает. Только их он не признал, чем оказал большое одолжение не видеть свою морду каждый день.
Алиса хмурится, я на нее смотрю и шепчу на ухо.
– Я тебе потом все объясню.
Алан же кивает.
– В общем, узнаю про бизнес, но сразу говорю, что скорее всего это оружие или наркотики.
– Что?!
Девочка подается вперед.
– Нет! Вы путаете что-то, мой папа не мог…
– Он был мэром?
– Это здесь ни при чем!
– Я тебя огорчу, но очень часто все такие темные истории проходят через верхушки. Увы и ах, но это жизнь: власть развращает.
Она хочет ответить еще что-то, только вот не находится. Закрывает рот, взгляд тупит, тут уж вступаю я.
– И то, и другое.
Приходится сознаться: я-то в курсе. Не хотел, чтобы Алиса была. Снова пытался ее защитить, а только сейчас понял, что прятать голову в песок — это не защищать. Я просто не хотел разочаровывать ее в отце еще больше — чтобы там ни было, Алиса его очень любит. Один тот факт, что она приехала в Тулу, орет об этом в рупор. Да, знаю я все, но лучше пусть она услышит здесь и сейчас, от меня, в безопасном месте, чем внезапно. Как показала практика, лучше так. И я знаю, что мне прилетит за сокрытие — поэтому не удивляюсь, когда Алиса резко смотрит на меня, хмурится и еле слышно выдыхает.
– Так ты знал?
– Не хотел, чтобы ты знала.
В ее глазах стоят слезы, она отворачивается, а я снова себе ненавижу. Но что поделать? Иногда это меньшая, самая скупая цена.
??????????????????????????
– Понял. Ну…
– Я не хочу иметь с этим ничего общего, - вдруг шепчет она, Алан замирает, - Я не хочу…
– Я правильно понимаю, что ты хочешь избавиться от…
– Да!
Гнева в ней столько, сколько огня. Алиса абсолютно серьезно смотрит на Алана, а тот что-то взвешивает в голове. Потом улыбается.