Любимцы богов
Шрифт:
– Ты ведь оружие не забыл?!
Жарков затряс головой, едва ли соображая, что под этим подразумевает. То ли, что оружие не забыл, то ли что отказывается участвовать в «штурме».
– Ты не говорил!... Как же..? Я не..., - залепетал он.
– Психовать запрещаю! – прошипел Пётр, хотя сам проявлял все признаки истерии. Голова у него тряслась, как у паралитика, жёлтый глаз дёргался. Он вырвал у Коли заветный чемоданчик и, расположившись в узком пространстве, долго возился, неумело заряжая оба пистолета. Один он сунул обратно в Колины вялые руки, - Держи наготове!
– Подожди! Давай обсудим! Зачем лезть на рожон? Подождем, пока они отвалят, и
– В том-то и дело, что лучше бы они тут месяц сидели... То, что они спокойно уходят, говорит лишь об одном – после пересменка они на месяц закрывают Дыру.
– Как это?
– Дыра не сама по себе появляется, иначе по всему миру была бы прорва случайных свидетелей этого явления. Дыра лишь подступает к поверхности, а у них есть какое-то устройство, которым они её открывают или... растягивают или... материализуют... Сложно сказать, потому что никто из наших ветеранов этого процесса не видел. И нам надо успеть проскочить, пока она открыта...
Коля только сейчас, держа в руках тяжёлый пистолет, понял, насколько опасную авантюру он замыслил. Неужели он сейчас рискует расстаться с собственной шкурой и, вполне вероятно, попасть на Остров естественным, так сказать, путем ради... блохастой псины, которая, вероятно, уже давно кормит червей?!..
– Я тебе не говорил раньше, чтобы не пугать, но у нас есть шанс, только пока длится пересменок. Обе смены в бессознательном состоянии. Одних погрузить и отправить в свободное плаванье, других принять, выгрузить и поднять наверх. Буржуйские прихвостни будут очень заняты, чем мы и воспользуемся, чтобы проскочить... Бог даст, они ничего и не заметят...
Коля, замирая от ужаса, попытался припомнить, как выглядит дыра. Его спустили в погреб, потом гибкий, покачивающийся тоннель, в котором просто невозможно разминуться! Нет уж... он на такое не подписывался!
Он уже хотел развернуться и слинять, но вдруг вспомнил одолевающие его потные сны, где Шурка визгливо лает, взывая к нему из мрачной каверны в глубине Острова. Что-то подсказывало ему, что если он сдастся, кошмары будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Более того, сама его жизнь окончательно обесценится. Он должен сделать хоть что-то... хоть раз, чтобы доказать... маме, в первую очередь, что он чего-нибудь да стоит!
Послышались голоса, и мужчины замерли. Пётр, весь натянувшись, как струна, и прижимая к груди пистолет, высунул нос меж контейнеров. Коля, сам не свой от ужаса, наблюдал за товарищем. Тот крутил задом, переступая с ноги на ногу, и очень напоминал старого, тощего кота, готовящегося к прыжку. Через несколько секунд плечи его расслабились, и он доложил:
– Вошли, не закрылись. На «чаепитие» минут десять, так что...
Он с трудом взгромоздил на плечи рюкзак с лодкой. Вёсла торчали за его спиной крест-накрест, как мечи на средневековом рыцарском гербе. Коля надел свой – с бухтой веревки и поясами.
Выждав ровно десять минут, они двинулись к ангару.
...
В глубине донельзя захламленного помещения на крошечном, расчищенном от мусора пятачке стоял закусочный столик и пара пластмассовых стульев. На столе – какая-то жратва и чайные чашки.
Так знакомо...
Коля, сам не свой от тревоги, напряжённо следил взглядом за Большаковым, который методично и торопливо обходил пространство, то и дело запинаясь за фрагменты каких-то разобранных стеллажей. Пару
минут спустя он углубился в лабиринт старого торгового оборудования, и оттуда вскоре послышался резкий шёпот.– Здесь!..
Перед ними, скрытое от случайных глаз за нагромождениями хлама возвышалось нечто, что можно было принять за огромную кротовую горку. По периметру образовавшегося жерла вспучился асфальт, выросла грунтовая насыпь, а сама дыра щетинилась ржавой арматурой и обломками каких-то древних канализационных труб. Один такой обломок застрял в заляпанном глиной потолке, прошив его почти насквозь… Словно что-то взорвалось или выстрелило вверх прямо из-под земли.
Коля боязливо взобрался на насыпь и заглянул в дыру…
Метра на два вниз колодец имел вполне нормальные земляные стены с вкраплениями древнего цемента и огрызков канализационных труб. Но у основания раздвижной металлической лестницы, лаз менял угол наклона на более пологий и... уже совсем не походил на колодец.
Его замутило, и он ухватился онемевшими руками за кривые арматурные выпуска. Ниже стены неуловимо перетекали во что-то морщинистое, складчатое, чёрное... В свете, доходящем с поверхности, было видно, что труба подвижна, морщинки на её внутренних поверхностях, повинуясь неведомым процессам, собираются и разглаживаются, словно нутро гигантского дождевого червя или гусеницы. Нет, в прошлый раз он точно был под кайфом, раз решил, что она похожа на аварийный самолетный рукав. Куда больше Дыра походила на пуповину или кишку. И ему совершенно не хотелось оказаться там в роли еды или, скорее... говна. Неужели это тот самый «тоннель», который с просветленным трепетом вспоминают все несостоявшиеся покойники? Вот бы они удивились, если бы...
– Шустрее! – прошипел сзади Большаков, отрывая Колю от раздумий и подталкивая к Дыре, - Спускайся! Я за тобой.
– С чего это я? – Коля отшатнулся от края, потерял равновесие и уселся на земляную насыпь.
Большаков закатил дёргающийся глаз
– Потому что у тебя ноша компактнее. Я пока с этой лодкой развернусь, меня сто раз пристрелят. Спускайся потихоньку и проверь, нет ли кого. Если что, пали без предупреждения!
– Может, я лодку возьму? – Коля зачарованно наблюдал, как грунт и мелкие фракции бетона осыпаются в черный зев, упруго отскакивая от стенок, - А что будет, если пуля её продырявит? Она вроде как... живая...
– Чем дольше ты тут вола ебёшь, тем меньше у нас шансов..., - ответил Большаков, не желая вступать в полемику и торговаться.
– Подожди! Нас чем-то опаивали прежде, чем спустить вниз… вдруг без этого мы там, ну… умрём?
– Ерунды не городи. Сами-то они не пили…
– Но, может, противогазы надевали или?...
Вместо ответа, Пётр подтолкнул Колю, грунт у того под ногами опасно поехал, и ему не оставалось ничего другого, как ухватиться за лестницу и начать спуск.
...
Оказавшись на пружинистом, подвижном полу, Коля тут же торопливо вытащил пистолет и трясущимися руками направил его в трубу. Огромная кишка, совершенно пустая, уходила плавно вниз и вдалеке загибалась куда-то влево. Осознав, что не дышит, он сделал крошечный глоток воздуха и замер, прислушиваясь к себе и решив, что если почувствует хоть что-нибудь необычное, то сразу бросит рюкзак и пулей вылетит обратно.
Ни головокружения, ни слабости… Он задышал свободнее, но в глазах вдруг резко потемнело, и он чуть не завопил. Правда, через секунду понял, что это Пётр начал спускаться, перекрыв своим телом слабый просвет.