Любимая жена
Шрифт:
– Тогда я быстро схожу к рабочим, велю им начать, а потом вернусь и помогу вам одеться, – быстро сказала Рунильда и выбежала из комнаты.
Эвелин поспешила заняться привычными утренними ритуалами, используя воду с ароматом роз и кусочек льна. Через несколько минут Рунильда открыла дверь, но она не стала поворачиваться и продолжила, поставив одну ногу на сундук и проводя по ней смоченным лоскутом. Вдруг кто-то взял ее за плечи. Чуть не подпрыгнув от неожиданности, Эвелин резко повернулась и увидела перед собой Пэна.
– О, супруг, вы напугали меня, – пробормотала она, вспомнив, что стоит перед ним голая.
Выставив перед собой тряпочку, которой мылась, Эвелин отчаянно пыталась прикрыться,
Сначала Эвелин замерла, слишком волнуясь, чтобы ответить, но очень скоро Пэн заставил ее забыть о стыдливости: когда его язык нежно прошелся по ее губам, она немедля раскрыла их, тихо вздыхая, и навстречу ей полилось знакомое тепло. Через секунду, отбросив тряпку на пол, Эвелин обвила руками шею Пэна. Он был полностью одет, ткань его туники и шоссов начала грубо тереться о ее нежную кожу, когда он, взяв ее за ягодицы, притянул к себе. Чувствительные соски Эвелин соприкасались с туникой, и по спине от этого пробегала мелкая дрожь.
Пэн закончил поцелуй, его губы опустились вниз, к шее, и Эвелин запрокинула голову, погрузив пальцы в его волосы. Она думала, что он продолжит путь к ее груди, как сделал это в тот раз, когда они наконец совершили брачный обряд, но Пэн отклонился. Она вздрогнула, когда он взял одну ее грудь и нежно сжал. Затем, схватив сосок большим и указательным пальцами, массировал его, пока ей не стало даже больно. Тут он обхватил его губами.
– О… – выдохнула Эвелин, чувствуя на соске его зубы.
Она снова вздохнула и приподнялась на цыпочки, когда его рука вдруг скользнула вниз, меж ее ног. Его пальцы проникли внутрь складок. Эвелин отчаянно вцепилась ему в плечи, чувствуя, как его пальцы двигаются внутри ее.
– Супруг… – неуверенно произнесла Эвелин, ощутив, как внутри все сжимается от знакомого возбуждения.
Подняв голову, Пэн снова поцеловал ее, на этот раз более агрессивно, почти насильно вталкивая язык ей в рот. Одновременно с этим она почувствовала, как его палец оказался внутри ее. Эвелин вскрикнула, ее ягодицы инстинктивно сжались в ответ на ласку и сделали это еще раз, когда он вытащил палец, затем снова ввел глубже… Она впилась ногтями в его кожу, но не могла остановить себя, растворяясь в том блаженстве, которое он доставлял ей.
И почему Хьюго говорил, что мужские руки не нужны для этого? Возможно, нет – Пэн прекрасно обошелся без них в запоздалую брачную ночь, – но Боже, они дарили столько удовольствия!.. Одно только его прикосновение породило в ней целый взрыв, вырвавшийся наружу криком, и она прогнулась, испытывая неимоверное наслаждение.
К тому времени, как Пэн подхватил ее на руки и понес к постели, Эвелин чувствовала себя оторванной от действительности, расслабленной, дрожащей массой. Теперь ей было все равно, что она, голая, полностью открыта ему. Он уложил ее, и она помутневшими от страсти глазами смотрела, как он снимает с себя тунику и шоссы. В этот раз Эвелин уже не боялась его размеров, а, наоборот, с удовольствием разглядывала красивое тело, когда он выпрямился, затем опустился на колени.
Смотря ей в глаза, Пэн взял ее за одну лодыжку и положил к себе на плечо; затем вторую, на другое плечо. После этого, обхватив ее за ягодицы, медленно начал притягивать к себе. Эвелин смотрела на него в замешательстве, не понимая, что происходит. Этого мама точно не рассказывала. Тут Пэн вошел в нее. Она удивленно застонала, прогибаясь от чувства полноты внутри.
Не имея возможности дотянуться до Пэна, она резко схватилась за простыню в
изголовье, когда он извлек, затем снова, глубже, ввел в нее свой жезл. Между двумя толчками он протянул руку и мягко погладил ее чувствительный бугорок. У Эвелин вырвался новый крик, она извивалась на простыне, всем телом отвечая на ласку. Она прижала пятки к его плечам, дрогнув, когда одна нога соскользнула, но Пэн не стал заново поднимать ее, а, опустив вторую, наклонился вперед, держа вес тела на руках и продолжая входить в нее до тех пор, пока они оба не закричали от удовольствия и блаженства.Когда он закончил, Эвелин совершенно обессилела Он лег рядом с ней, обнял, положил ее голову к себе на грудь. Она улыбнулась, находя этот жест восхитительным. Неожиданно на нее навалилась усталость, и уже не осталось сил думать о чем-либо. Она просто сомкнула отяжелевшие веки, позволив сердцебиению Пэна убаюкать ее.
Когда Эвелин снова проснулась, близился полдень. Муж опять покинул постель раньше ее, но она не возражала, радуясь возможности в одиночестве помыться и привести себя в порядок. Ее даже не расстраивало то, что она проспала целое утро. Она шла вниз по лестнице, улыбаясь… пока не увидела странное оживление у камина в зале.
Эвелин остановилась и, держась за новые перила, в изумлении наблюдала за происходящим: свинья вернулась. Рунильда с Диамандой пытались поднять ее и выгнать из замка, но у животного, похоже, был неуживчивый характер. Во всяком случае, повиноваться она точно не собиралась.
Эвелин быстро сбежала вниз и подошла к леди Хелен, стоявшей в стороне, ломая руки, пока Диаманда отчаянно толкала свинью, чтобы та наконец соизволила подняться.
– О, Диаманда, будь осторожна, – с беспокойством сказала ей тетя. – А ты не можешь позвать кого-нибудь из мужчин, чтобы ее выпроводили отсюда?
– Пэн вчера выманил свинью яблоком, – сказала Эвелин, подходя к леди Хелен.
– О, Эвелин, дорогая, ты проснулась! Как ты себя чувствуешь? Отдых пошел на пользу голове? Я знаю, вчера тебя мучила жуткая боль… – На секунду леди Хелен забыла о волнении и лучезарно улыбнулась.
– Спасибо, мне гораздо лучше, – ответила Эвелин.
– Я пробовала с яблоком, но оно ее не заинтересовало, – объявила Диаманда, продолжая трясти фруктом перед свиньей, но на этот раз уловка не сработала.
– А, ну возможно… – Поразмыслив, Эвелин начала обходить свинью, но на втором же шаге остановилась и поняла, в чем проблема. – О Боже…
– Что? Что такое? – Диаманда с любопытством подошла к ней.
– Думаю, пока ее никуда не надо двигать.
– Что? Почему? – спросила девочка, затем, остановившись рядом с Эвелин, посмотрела на свинью и тоже все поняла. – О…
– Что там такое? – не выдержала леди Хелен, но ближе не подошла. Эвелин решила, что женщина боится свиньи.
– Она рожает! – с радостью сообщила Рунильда, присоединившись к Эвелин и Диаманде.
– О нет! – в ужасе закричала леди Хелен. – Только не здесь… только не сейчас… Боже!
– Миледи!
Повернувшись к двери, Эвелин увидела оруженосца Пэна. Дэвид так спешил к ней, что несколько раз споткнулся, но сумел добежать, не упав.
– Лорд Пэн отправил меня сказать вам, – тяжело дыша, сказал он, – что лорд Джервилл и его жена уже въезжают в ворота.
Новости удивили Эвелин. Вчера ночью Пэн говорил, что его отец пришлет слуг, но он ни словом не обмолвился о приезде родителей. Хотя, наверное, этого стоило ожидать.
Она вышла, поздоровалась с ними, а уже через несколько мгновений мать Пэна устроила целую трагедию из травмы головы Эвелин, сказав, что волноваться не нужно: она останется на пару дней и позаботится обо всем, пока Эвелин не станет лучше. Услышав это, лорд Джервилл лишь покорно вздохнул и отправился искать сына.