Чтение онлайн

— Веселимся! Привет!

Бархатный голос Лукаса обрел максимально любезные нотки:

— Я тоже хочу повеселиться, привет! Флав, извини, ты нас не оставишь на сегодня?

Она любила играть с огнем, эта воинственная бестия. Иногда заигрывалась.

Когда Флав ушел, Лукас поинтересовался:

— Чего ты хотела добиться, Пушистик?

Не удостоив Лукаса ответом, Тамико нагло и беззастенчиво попыталась скрыться. Негодяйка задумала гнусную провокацию, и у Лукаса нашлись способы проучить ее, оторвавшую его от важных хлопот!

Впечатлительный же Флавиан впоследствии получил обещание,

скрепленное ее поцелуями, что Тамико постарается больше не использовать его в своих играх.

Лана беспокоилась зря.

Ее густые, оттенка первозданных снегов волосы, красиво очерченные брови вразлет, сияющие васильковые глаза, высокие скулы и губы припухшие, томные, цвета сладкого вина производили впечатление даже на искушенных царевичей!

Фигура изящная, тонкая, стройная, но безумно женственная с крутыми изгибами и выпуклостями, точно танец причудливых волн, только усиливала впечатление.

Лана оделась в черное, дополнила наряд рубиновыми украшениями, нанесла стойкие, но не резкие духи.

Она волновалась, ужасно волновалась!!

Лукас обращался с ней по-свойски, вежливо, однако с нотками фамильярности. Как ей стоило поставить себя с будущими опекунами?

Нежные щеки Ланы залила краска — а вдруг она опять ослабнет на глазах у всей троицы? Тогда это несмываемый позор навсегда.

***

Щеки Лилит полыхали от ярости — появление соперницы, пусть даже самой Жрицы Магнуса стало ударом по ее самолюбию!

Царевич Алехандро, которого Лилит привыкла считать своим парнем, хотя отношения между ними и напоминали безудержно-легкий флирт, не омрачаемый скандалами или пагубными страстями, вздумал предпочесть Лилит другую, наведываясь в божественные владения в поисках изысканных ласк.

Лилит могла либо отпустить ситуацию, распрощавшись с мечтами, либо попытаться бороться. В конце концов, Алехандро никогда не нравились блондинки.

Впрочем, то, что локоны Жрицы отливали золотом, было всего лишь досадным расхождением с его идеалом. Будь у Магнуса Жрица брюнетка, Алехандро устремил бы стопы к той.

С другой стороны, глупо было ставить на цвет волос все — что вечного могла предложить Лилит, чем не обладала Эстелла?

***

Размышляя над своим неудавшимся предложением, Лукас решил больше не подталкивать Тамико к прохождению Церемонии.

Свободолюбивая девушка, обратившая его признание в приглашение покататься на горных лыжах, вполне могла заявить, что еще не оправилась от прошлого или что им и так хорошо живется...

Любую уловку из разряда тех, которыми Маю обильно потчевала его несчастного брата...

В конце концов, Тамико обладала настолько норовистым характером, что... сумела бы намекнуть сама. Лукас надумал просто ждать и внимательно ловить ее малейшие «сигналы».

— О боги! Кто, какая злая воля пустила тебя сюда?! Ужель я так ослаб, что плохо навел заклинания?!

Девушка

с густой копной длиннющих ярко-рыжих волос, беспорядочно рассыпавшихся по хрупким плечам, и пронзительным взглядом светлых глаз на миг оцепенела, настолько тающим и безжизненным был этот обычно звучный голос, но все же не оробела, устремилась дальше, к ложу, на котором покоился Флавиан.

Лицо его, ясное и возвышенное, казалось изможденным и овеянным тяжелой печатью тоски. Под глазами залегли тени, нос заострился, чувственные губы побелели.

— Так-так, — девушка склонила голову на бок, — значит, погибаем?

Речь ее, эмоциональная и хорошо поставленная, выдавала профессию актрисы.

— Ты вообще думаешь о своих коллегах? Пропускаешь репетиции и обсуждения, думаешь прийти и сходу сымпровизировать?

Флавиан разлепил губы:

— Николь, жестокая ты женщина! Ну какой из меня любовник, а? Все ложь! Все суета и тлен!! О нет, — он устало прикрыл глаза рукой, и тут же уронил кисть на лоб. — О нет...

Николь стояла, уперев руки в бока, без капли сочувствия в лице:

— Поздновато менять амплуа почти перед выходом спектакля, не находишь? Что у тебя за вид?! Это непрофессионально! Куда подевались твои бесчисленные женщины??

Бледный, исхудавший, измученный, Флав все еще оставался необычайно величественным. Прохрипел:

— Никоооль, какие женщины в моем положении?! Счастливы люди — они находят отраду в смерти и забвении, а я... Я видел людей...

Николь бесцеремонно опустилась на постель рядом с Флавианом:

— Ну а целители всего лишь черствые сухари, не способные понять твою тонкую душу! А у нас сроки горят.

Флавиан безучастно отвернулся:

— Отодвиньте... А лучше найдите другого актера... Я приду потом ругаться с начальством... Если поправлюсь...

— Знаешь-ка что! Хватит мне этого пессимизма! — ловко уложив «больного» на спину, Николь уселась на него сверху, точно наездница. Это было абсолютно не скромно, но Николь нисколько не смутилась. Флав изумленно посмотрел на расшалившуюся девушку, а она скомандовала:

— Не нравится? Ну так сними меня отсюда!

Вздохнув, Флавиан скорбно закрыл глаза:

— Сиди...

Николь вспыхнула:

— Ах вот как! Ну знаешь, что... — стремительно нагнувшись, она укусила поверженного Флавиана за губу. — Вот тебе!

Недвижно, не размыкая век, Флавиан пробормотал:

— Так ты ко мне неравнодушна...

Николь хлопнула его по точеной щеке:

— Я должна доставить тебя на площадку. Любой ценой. Откажешься, я пойду к царевичу умолять сделать это!

Неожиданно Флавиан посмотрел прямо в ее светлые глаза:

— А я думал, ты ко мне неравнодушна... Вот это было бы интересно...

— Хха! — Николь гордо выпрямилась. — Думай-думай, если тебе так будет проще сыграть роль. Пойдем! На кону мое слово — я обещала тебя привести.

Флавиан скривил рот, сейчас он не выглядел ни умирающим, ни даже больным:

— Зря ты рассчитывала на мое благородство...

— Гаденыш!!! — Николь наклонилась, чтобы вновь укусить самодовольного типа, но Флавиан, неожиданно выпростав руку, резко притянул ее голову к себе и сам укусил Николь за мягкое маленькое ухо.