Чтение онлайн

Я говорила себе: "Света. Этот клон не может быть Сергеем. У него просто не хватило бы времени на работу и на стёб над тобой! Считай-ка: его новая должность начальника отдела, отнимающая кучу времени и сил, — раз, невеста, ставшая женой, её беременность, — два, в итоге ребенок и семья — три… Посмотри на эти кадры, где он обнимает и целует своих близких, как он добр и заботлив к ним — он не может быть таким… таким… сатанистом!". И всё-таки именно этим он и есть.

Человек, который шутки ради может уничтожить другого человека, каким бы добрым не смотрелся снаружи — внутри злой. "Антилюди" — как не раз говорил Сергей.

Эпиграф:

"Когда ты держал меня на руках, в шутку перегнувшись спиной назад — через перила высокого моста, я не испугалась. Потому что ты был добрый и я тебе доверяла. А ведь я с детства очень боюсь высоты. Зато другой молодой человек чуть не получил пинка, когда резко поднял меня в воздух на парашютной вышке. Тебе же я спокойно доверила свою безопасность. Почему же ты не поверил мне?!! Почему же ты больше не добр ко мне?".

Женю и его друзей я встретила в компании Труханкова

уже после того, как мне исполнилось двадцать шесть. Первое впечатление о Евгении и его дружках — отвязные, шокирующие оторвы. Далеко не всем двадцатилетним парням идет оголять пенис над дымом костра. Для меня мальчики-пожарники уже как лет семь не были новым зрелищем. Один из моих бывших всегда мочился при мне, потому что в его понимании это было круто и "естественно" между любовниками. Так что в Женьке и его друзьях меня поразил вовсе не вид голых мужских гениталий и не манера демонстрировать их малознакомым людям. Меня удивило то, что они вели себя так же, как и тот закомплексованный крендель, с которым я рассталась. Я видела все их стороны, но воспринимала только хорошие. "Пусть они босяки, но добрые. Чёрствые балбесы? Но это только с виду! Чтобы казаться ещё более крутыми..". Своими выходками Женя и Стас веселили и влюбляли в себя остальных. Парни были центром этой компании и делали то, на что не решались остальные. Вначале, это даже казалось диким. Но они веселились, имея для юмора самую необходимую вещь — настоящую дружбу. Без этой взаимной позитивной тяги никакая шутка не соскользнет с языка так непринуждённо. Вот взять меня, например. До того, как у меня появилась университетская подруга я и пошутить-то толком не умела. Но стоило нам подружиться, я стала как мешок юмора: что ни слово — то шутка, так много радости у меня было.

Конечное, я не сразу воспылала к мушкетёрам симпатией. Это случилось за несколько встреч… Я же для них всегда оставалась мелкой сошкой, пылинкой на стекле, статистом массовки, одноразовой посетительницей их пикников и вечеринок. Это я уже потом поняла, что у меня не было никаких шансов понравиться им. Подняться от ничтожной букашки, молчаливого реквизита — до чего то большего. Имя которому ДРУГ. Парни вообще не дружат с девушками в таких компаниях. Любовь и секс гораздо интереснее по возрасту. Дружба на почве секса? Может быть. Особенно, когда девушка молода, добра и у неё есть дача, где можно погулять и побеситься. Или она может стильно, красиво одеваться и быть привлекательным сексуальным трофеем, олицетворять собой высокий социальный статус и красивую жизнь. Пользуются популярностью и просто красивые девчонки. Сексуальный дар лучшее развлечение, которое девушка может привнести в общение с мужчинами. Наполнить присутствие своей красотой, очарованием… Возбудить и обрадовать своей молодостью, своей безудержно сексуальной энергией. Дружба без секса и интересов, связанных с сексом, в таком возрасте просто скучна!

Да. Мы играли в футбол, гуляли на паре общих пикников, и спали раз обнявшись в одной кровати. Когда ты молод — этого так много. Когда ты удачен, молодость длится долго. Я любила их и какое то время хотела, чтобы они были моими друзьями. Неплохие желания — как для случайной прохожей, заглянувшей на огонек? В который раз я наступала на одни и те же грабли: сексуально непривлекательная девушка не может рассчитывать даже на дружбу. В идеале, придуманном людьми — всё по-другому. Но только не в нашей жизни. Взаимодействие в плоскости работы и "эй пойдем-ка, погуляем-ка, ты такой же успешный и веселый, как и я" — принято считать дружбой. Когда замешан сексуальный интерес — говорят об "очень крепкой дружбе". Но глядя на Женю и его друзей, я вижу только то, как они любят себя. Пустяки, что моя сестра скажет: "Ты же точно такая же. Оригинальная и весёлая. Способная на дикие выходки и юмор, от которого живот будет болеть весь вечер. Ты абсолютно нестандартная. Не такая как все. Потому то ты и хотела с ними дружить". Действительно, откуда им знать, какой я была раньше, какая я на самом деле? Разве по моему забитому, скромному виду можно сказать что я люблю веселиться? Разве это та двухлетняя девочка, которая подошла к десятку дворовых бабок-сплетниц и весело спросила: "Ну что обезьянки? Сидите — обсуждаете?". Тогда местные гадюки проглотили свои языки и сердито уставились на меня, оторопев от такой наглой непосредственности. "Ну ладно, я побежала! Пока-а!" — и помахав им рукой я несусь по своим делам дальше. Я была счастливая и ничего не боялась, даже темноты. Любила петь и танцевать. А потом всё изменилось. Но разве той компашке, или кому-то ещё, это интресно? Какое там! Девушка должна быть красивой и сексуальной, иначе она не девушка, не человек и вообще никто!

Вы же не догоняете взлетевший реактивный самолет, правда? Вот так и я — наблюдала издалека за Женей, Стасом и компашкой, не делая попыток навязываться, как это делали другие их знакомые.

Я случайно попала на Женю за неделю до его свадьбы, о которой он мне (само-собой!) ничего не сказал. Только я догадалась во время нашего с ним телефонного разговора. Может даже позвонила потому, что почувствовала — что-то у Короткозуба назревает, пора ему уже как-бы жениться. Я сказала ему тогда, что хочу сменить профессию. Может быть стать журналисткой. Это было правдой, но не основной причиной звонка. Скорее поводом, объяснением, почему спустя долгое время ты звонишь тому, с кем особо не общалась. Мы нормально поговорили, и ты сказал, что сейчас у вас ищут авторов и спросил почему мне надоела моя профессия.

Я созвонилась с твоим шефом, приехала. Вырядилась как нимфетка: чёрная пышная миди-юбка в розовых бабочках, тёмный топ на тонких тесемках с декольте ниже уровня лифчика, крайне неудобные деревянные туфли-стукалки с задранными носами. Чучело короче. Но что было делать, если денег не было, а из всех вещей только этот дебильный прикид выглядел новым? Оглядываюсь по сторонам и вижу что журналистки прикинуты несколько иначе. Более практично и изящно. Впрочем, многие девушки ближе к современной моде, чем я. Чтобы успевать за новинками,

нужны деньги, а их мне постоянно не хватает. "Ну да ладно — только бы топ не сполз ниже лифчика, пока я буду говорить с редактором. А то в метро по дороге сюда я уже успела устроить провокацию"…

…Когда мы виделись в редакции по поводу моей халтуры, Женя не поинтересовался, как я жила последние два года. А именно столько мы не виделись… "Ты куришь?" — только это он и спросил, когда я вышла на площадку. Однако! Звучит почти как "Что ты здесь делаешь?". "Нет", — отвечаю, — "Я с тобой поболтать пришла". Другие журналисты, по одному линяют из курилки. Евгений отводит глаза в сторону. Да что это с ним? Во всем чувствуется официальный холодок. Но ведь на работе же не принято хлопать друг друга по плечу и выражать эмоции? Он ни словом не заикается о своей свадьбе. Хотя его шеф сияет как медный таз и говорит, что "Евгений идет в отпуск по семейным обстоятельствам". Да еще и подмигивает мне, чуть не лопаясь от радости! Ладно, я девушка понятливая. Мы занимаемся своими делами: Женя у себя за столом, я — у себя. Одновременно мы посылаем на принтер свои материалы. Думая, что беру свою распечатку, вытаскиваю из принтера на моём столе Женькин лист. Вверху стоит слово "Бабуля", а дальше идут имена наших знакомых. Я сразу понимаю, что это список гостей, приглашенных на свадьбу. Он торопливо подрывается из-за стола, а я передаю ему бумажку, как ни в чём ни бывало. "О… ты это… Спасибо" — смущается Евгений. Все более чем понятно. Но даже тогда он ничего не говорит мне. Как же это противно! Я не ждала никакого приглашения! И не напрашивалась бы: ведь Сергей сто процентов приглашён! А я — просто знакомая, одна из многочисленных приятельниц и не более того. Всё это я понимала и раньше. Даже более того: я не желала лезть в ту копанию, где для меня не нашлось места. Не хотела создавать стрёмную, неловкую ситуацию и мелькать перед глазами Труханкова на мероприятии его друга. Женя знал мою деликатность, и то, что я не из тех, кто навязывается. Должен был знать, учитывая моё скромное поведение. Но очевидно у него были свои соображения по поводу, что и кому говорить. Холодная отстранённость делала его очень жёстким и чужим. Ого, как он амбициозен и честолюбив! Как быстро сложил себе высокую цену и задрал нос передо мной! Ничего от моего прежнего приятеля в Женьке не осталось. "Разве неделя накануне свадьбы — не момент абсолютного счастья? В такие минуты счастливый влюблённый готов обнять весь мир и подарить тепло любому, кто рядом! Но по твоему виду не скажешь, что тебя распирает от радости! Любишь ли ты тогда на самом деле? Любишь ли ты по-настоящему?".

Я написала статейку-писульку. Редактор наврал, что я дико всех выручила (милый, заикающийся Санчо! Поцеловать бы взасос эту лысину при всей редакции — такое себе бытовое хулиганство!). А Женя ускакал зайцем, сославшись на занятость. Когда мы вышли из лифта, бросил "Пока" и ушагал на своих длинных ходулях. Сначала я думала он помогает мне. Но потом, по его развёрнутой спине поняла: он вовсе не хочет моей постоянной работы в его журнале. Ему вообще наплевать, буду ли я с ним работать, или нет. Как подмена на время предсвадебного отпуска сгожусь ещё. Тут без разницы: я, или кто-то другой. Вовремя подвернулась? Ок! Но это и всё!!!

Они любят и уважают своих жён. Получают от них удовольствие. Растят с ними общих, красивых детей. Отдают им большую часть своих денег. Дарят подарки и едут с ними путешествовать — в Абхазию или на Гоа. А ко мне относятся как к дешевой проститутке. Без уважения, и без какой-либо симпатии. Со мной они могут обращаться как угодно: трахнуть, а потом даже не разговаривать. "Вы мне платили, чтобы считать меня шлюхой? Какое право вы имеете так думать обо мне?".

Они знают, сколько мне пришлось вынести до них. Я кое-что говорила им о себе, и при желании, они могли бы догадаться, насколько всё плохо. Но мои грустные, испуганные глаза их не останавливают. Для них я — примитивная давалка лишь потому, что они не любят меня. Потому что я — не клёвая, не Великая, не бо-гатая. И не красотка. Мушкетёры ко многим плохо относятся. Могут за глаза назвать симпатичных двадцатилетних девушек из циркового училища — командой быдла. Хотя до этого соревновались с ними в прыжках на растяжку, а после — нормально общались с этими девчонками, сидя на травке. Только потому, что разовые кавалеры девушек одеты в спорткостюмы и не блещут интеллектом? Женя цинично называет другую полную девушку с пикника "Бегемотом". "Зато у нее грудь пятого размера. И отличная, свежая кожа с румянцем! А ты видел в зеркале свои пост-алкогольные прыщи? Такие же красные, как стоп-сигнал! Но разве девочка-бегемот позволила себе фыркнуть в твою сторону?". Все это несерьезно — так, мелочи. Но постепенно из мелочей может сложиться целая картина. Или… накопиться целая куча… сами знаете чего. Ребятам кажется, что они добрые, открытые… Фотографироваться с бомжами, нарядиться ободранными алкоголиками, называть знакомую продавщицу в наливайке по имени — без проблем! Но это же не более, чем игра. Любви к людям у них вообще мало — слишком уж они СЕБЯ любят. Потому что "крутые"! Их чувства к таким людям — сродни фамильярному желанию потрепать по загривку большую, мохнатую собаку. Считают, что могут быть заносчивыми под своей милой и симпатичной маской. А что? Коммуникативные навыки есть, и не немаленькие. Сделать вид "Ах, как ты мне нравишься!", в случае чего, умеют. Так какие проблемы?!

Мне говорят: "Нельзя опускаться до обид. Иначе ты сама разрушишь свою жизнь". Люди правы, но как это сделать? Ещё говорят: "Их жизнь накажет!". Но мне не нужно, чтобы их наказывала жизнь — мне нужно, чтобы они не поступали плохо со мной!!!

Часто людей доводят, и они берут в руки ружье с целью поубивать своих обидчиков. Но убийством ничего не исправишь. Счастья стрелка крайне недолговечно: до последней пули себе в висок.

"Ты сама виновата, что позволила им покалечить твою жизнь. ТЫ допустила это" — говорит подруга. Но я же надеялась на лучшее! Я хотела дружить, и ждала в ответ такого же доброго отношения. Или я не имела на это права? "Строй свою жизнь!" "А! Не можешь!". Но если строить свою жизнь — означает быть одной, вдалеке от тех, кто тебе нравится, то тогда я действительно не могу.