Чтение онлайн

Для начала возьмите настоящее старинное зеркало — настоящие зеркала на заговоренно-серебряной основе не тускнеют, как современные, а лишь углубляются — и взгляните через него на себя. То, что вы увидите, объяснить невозможно, но можете не сомневаться — вы вскрикнете от восторга перед увиденным, вам откроются кое-какие тайны о самом себе. Трудность лишь в том, что по-настоящему старинных зеркал очень мало, и большинство из них находятся в пещерных храмах Индии. Три зеркала есть в России, и все они хранятся в точках державной и магической власти — одно в Кремле, а два других вне Москвы. Впрочем, ладно… Вот вы нашли это зеркало, взглянули на себя, вскрикнули от восторга неповторимого узнавания и, подняв его над головой, шарахнули об пол.

Видите, на сколько осколков разлетелся ваш восторг перед самим собой? Для того чтобы не пропал в забвении ни один осколочек, приходят спасатели, и все пространство предполагаемого разлета осколков покрывают пластырной мезузой «темной материи», включают аппараты времени и начинают долгую реанимационную работу по собиранию нашего Божественного образа, выводя из комы забвения. Так что мы не должны забывать, что, глядя на звезды, мы смотрим на осколки самих себя.

…Что-то наподобие этого произошло с нашей звездной бригантиной «Солнечная система». Вселенский ураган «Удар бича» шарахнул ее с рифа галактических противоречий, и мы теперь полностью зависим от результатов работы спасателей из нашего, БОЖЕСТВЕННОГО, мира и оставшегося целым, хотя и очень ограниченного в действиях, капитана Иеговы, известного человечеству и под другими именами, который поддерживает жизнеобеспечение нашей бригантины из командирской рубки, называемой планетой Юпитер. Впрочем, это уже другая история…

Капитолина Витальевна Шадская, Любочка Кракол и Татьяна Литвинова сидели в большой комнате Капиного дома и пили травяной чай, приготовленный из трав, известных только одной Капе, в знании которых ей не было равных на всем юге России и Украины. Капа была современной и городской ведьмой, поэтому более изощренной. Женщины пили чай и разговаривали.

— Вы помните Аскольда Иванова? — спросила Любочка, подцепив с блюда ягоду паслена и отправляя ее в рот. — Он выглядит не лучшим образом, но я не увидела на его лице морщин неудачника.

— Что ты имеешь в виду, дорогая? — Литвинова отхлебнула из глиняной чашки черный настой и поморщилась от терпкого и вязкого удовольствия. — Он стал похож на подвергшегося ограблению нищего?

— Да, — кивнула головой Любочка и положила еще одну ягоду паслена в рот. — У него вид человека, которому в кабинете врача сказали, что он болен неизлечимой формой рака печени, а через полминуты догнали в коридоре больницы и сообщили, что перепутали, у него просто сезонное обострение геморроя.

— Иванов, — насторожилась Капитолина Витальевна, следя, как на спиртовке закипает колба, и высыпая туда из полотняного мешочка сбор трав, — я его знаю, он мне нравится, жил по Ружейному переулку в районе тюрьмы.

По комнате разлился запах подвально-грибной сырости, а вода в колбе стала молочно-фиолетового цвета.

— Его видели на кладбище, бродил среди могил родных и друзей и посетил приют Тер-Огонесяна, — сказала Таня Литвинова и подставила чашку Капе, начавшей разливать жидкость из колбы. — Какой бодряще-зябкий запах у этого сбора. Он чей?

— Мой, — улыбнулась Капа, — это ластовичная трава, высушенное сердце крота и желуди с дуба, растущего на месте бывшего еврейского кладбища.

— Какая гадость! — Любочка Кракол отхлебнула свежий настой. — Иванов ищет деньги, которые он оставил на черный день у покойного Тер-Огонесяна.

— Ах, Самвел, — томно прикрыла глаза Танечка Литвинова. — Не понимаю Глорию, это безумие, зачем было душить, когда можно было родить еще одного сына… — Она заглянула в чашку с настоем и спросила у Капы: — Что даст нам высушенное сердце крота?

— Не знаю, — пожала плечами Капитолина Витальевна. — Ты такая же ведьма, как и я, что захочешь, то и получишь…

— Надо

учредить новый банк. — Генеральный директор металлургического завода Сергей Видаш посмотрел на Рокотова и уточнил: — С уставным капиталом в шестьсот миллионов долларов. Лицензию Центральный банк нам выдаст. У нас перспективный и развивающийся регион, тем более что под боком «бафометин» нашли.

— Зачем вам банк? — удивился мэр Рокотов. — Хотя… почему бы и нет, лишний банк городу не помешает.

— Я даже название придумал, — вдохновился Видаш. — Таганрогский разводяще-третейский банк реконструкции и развития местного ландшафта.

— По-моему, слишком длинное, — усмехнулся Рокотов. — Лучше сразу назовите «Рога и копыта».

— Ни в коем случае, — не принял шутку Рокотова Видаш. — У нас все будет честным. Скоро сюда придут все, и эти все столкнутся с проблемой быстрого оборота финансовых потоков, а мы тут как тут. Короче, банк нужен, тем более что появилась реальная возможность России вступить в ВТО, да здравствует борьба с международным терроризмом, а это увеличение объемов производства почти в пять раз… — Сергея Видаша понесло. — Мы всех задавим своим холодным прокатом и трубами. Сейчас, когда начинается разработка азовского шлейфа и развертывание платформ для добычи «бафометина», мы становимся как бы энергетической столицей России. США уже пускают слюни — там, где «бафометин», там и будущее межпланетных полетов.

— Да, — вставил свою реплику Рокотов, — у тебя, Сергей, все как в Японии — непонятно.

— Я даже наметил, кто будет председателем правления, я его знаю, он в тюрьме ни за что при советской власти сидел, за хищения из гастронома «Елисеевский». Его Аскольд Борисович Иванов зовут, — как ни в чем не бывало продолжал Видаш.

— Это кто? — немного опешил мэр Рокотов.

— Сейчас бомж, — объяснил Рокотову Видаш и вытащил из кармана коробочку с жевательным испанским табаком «Проклятие Дрейка», достал оттуда пластинку, кинул в рот и, подойдя к окну, стал смотреть на город, пережевывая «проклятие» великого государственного пирата.

Глава Службы внешней разведки Тропарев — действительный академик РАН, специалист по Востоку и политической конъюнктуре, сложившейся внутри развитых европейских стран, включая внеевропейскую Америку, генерал-лейтенант ФСБ — поднялся и пошел навстречу полковнику Груниной, входящей в его кабинет:

— Степанида Исаковна, буду вас ругать.

— Ругать? — удивилась Степанида Грунина, усаживаясь за длинный стол и положив перед собой красную папку с документами. — Интересно, за что?

— Вы почему-то не подали рапорт начальнику школы о том, что обнаружили интуитива с харизматическими данными разведчика, некоего, — Тропарев заглянул в лист бумаги, лежащий сбоку, — Александра Углокамушкина, оформили ему новые документы взамен утерянных и устроили на телевидение репортером. Вы его используете в своих целях или вербуете для дальнейшей службы на государство?

— Василий Петрович, — Степанида Грунина задумчиво посмотрела на шефа, — во-первых, это очень молодой и недисциплинированный человек, во-вторых, начальник школы обойдется, я имею право зачислять в группу «Эксклюзив» при своем курсе кого угодно, не ставя никого в известность, в-третьих, если я его использую в своих целях, это значит, я использую его в государственных интересах, а в-четвертых, кто на меня настучал?

— Не надо, Степанида Исаковна, — успокоил ее развед-академик. — Кто должен, тот и настучал. Значит, Углокамушкин зачислен, я правильно вас понял, и вы его официально оформили допуском «семь» в свой «Эксклюзив». Так, Степанида Исаковна?

— Да, — согласилась с шефом полковник Грунина. — Я его хочу натаскать на Амазонку в США.

— Ха! — изумленно откинулся на спинку кресла Тропарев. — Клэр Гатсинг подавятся все, вместе взятые, «альфонсы» вашего курса, она же високосная женщина, квант-ведьма.