Лунин атакует "Тирпиц"
Шрифт:
[157]
ских — К. С.), не мог идти навстречу серьезному, рассчитанному на внезапность бою. Что же касается Лунина, то его воинский подвиг неоспорим. Мастерски прорывал он охранение, мастерски маневрировал, идя с расчетливым риском навстречу смертельной опасности. «К-21» сделала то, что не решились или не захотели сделать англичане: она стала на пути главных сил противника, чтобы заставить их повернуть назад и тем самым спасти от окончательного разгрома конвой РQ-17. Наш союзник, обычно столь щепетильный в вопросах морской чести, оказался явно не на высоте. Ведь защита всеми силами и мерами охраняемых транспортов составляет суть любой конвойной операции. И решение (первого морского лорда британского адмирала Паунда — К. С.) бросить без боя транспорты на произвол судьбы трудно назвать мягче, чем недобросовестным,
Атаку Лунина тщательнейшим образом разобрало командование бригады, Действия его были признаны
Командир ПЛ «К-21» Герой Советского Союза Н. А. Лунин выступает на банкете в честь победы ПЛ в пятом боевом походе, в котором был атакован фашистский линкор «Тирпиц»
[158]
вполне правильными, отвечающими обстановке. Все мы отдали должную дань его беззаветной боевой дерзости и изумительной выдержке —качествам, которые он проявил в этом трудном бою. А "К-21" вскоре после этого стала Краснознаменной».
Командующий Северным флотом адмирал А. Г. Головко в своих воспоминаниях «Вместе с флотом», оценивая действия командира «К-21», пишет: [25]
«Внимание Лунина сосредоточилось на "Тирпице", что было безусловно правильным. Из всех находившихся вокруг "К-21" вражеских кораблей "Тирпиц" представлял самую важную цель — огромная плавучая крепость длиной около четверти километра, новейший линкор германского флота, спущенный на воду всего 3 года назад. Его данные: водоизмещение — 53 тыс. т; мощность машин — 138 тыс. л. с.; скорость хода — 30 уз; дальность плавания — 8100 миль; вооружение — восемь 380-мм орудий, двенадцать 150-мм, шестнадцать 105-мм, шестнадцать 37-мм плюс 6 торпедных аппаратов и 4 самолета. Нанести разящий удар по такому исполину, вывести его из строя — только об этом и должен был думать при встрече с ним настоящий командир-подводник.
Николай Александрович Лунин так и мыслил. Дело тут было не только в хорошей расчетливой дерзости командира, но и в других качествах, которыми обладал прежде всего сам Лунин и которые он прививал в походах всему экипажу «К-21». Атаки Лунина всегда были смелыми и хитрыми… Мало было храбрости, чтобы выстрелить в «Тирпица», находясь в самом центре фашистской эскадры, то есть имея все шансы быть потопленным. Надо было выстрелить наверняка, чтобы не зря рискнуть лодкой, экипажем, собой. Пятнадцать раз Лунину приходилось поднимать перископ и менять курс лодки, прежде чем торпедисты услышали единственное ожидаемое ими слово командира.
Носовые торпедные аппараты «К-21» с момента, когда старпом Лукьянов приказал готовиться к торпедной атаке, были в мгновенной готовности к выст-
25
В печатном оригинале абзацный отступ отсутствует. Добавлен нами. — V_E.
[159]
релу. И вот, когда до дистанции залпа оставалось не более трех минут хода, фашистская эскадра сделала неожиданный поворот и легла на новый курс. Медлить было некогда, и Лунин снова принял правильное решение: произвести залп четырьмя торпедами из кормовых торпедных аппаратов с интервалом в четыре секунды и с дистанции 17-18 каб.
Два взрыва были зарегистрированы акустиком через 2 минуты 15 секунд; за ними послышались еще три взрыва. Причиной всех трех последних взрывов Лунин считал то, что вражеский миноносец; который повернул на контркурс к линкору, когда «К-21» выпустила первую торпеду, скорее всего, перехватил ее на себя и затонул, после чего на нем, в момент его гибели, взорвались глубинные бомбы.
В общем, дерзость, с какой был нанесен торпедный удар по «Тирпицу», настолько ошеломила гитлеровцев, что они упустили «К-21».
…Спустя сутки самолеты нашей авиаразведки обнаружили «Тирпица», «Шеера» и сопровождавших их миноносцев неподалеку от норвежских берегов. Фашистская эскадра шла отнюдь не тем курсом, который мог привести ее к месту встречи с РQ-17; нет, она уходила на юг, причем шла не с обычной в таких случаях скоростью (примерно 10—12 уз вместо 22 — К. С.). Это означало, что торпеды, выпущенные из кормовых аппаратов «К-21», попали в уязвимое место вражеского линкора, лишили его нормальной скорости хода, принудили отказаться от выхода на курс конвоя. Еще позже, через двое суток, наши разведчики вновь отыскали фашистскую
эскадру — линкор, два крейсера и семь (!) миноносцев — на якоре к юго-западу от о. Арней».Командующий Северным флотом подробно разобрал на служебном совещании материалы похода «К-21», заслушал доклад командира лодки и принял решение — засчитать подводной лодке как замечательный боевой успех торпедный удар по «Тирпицу». Засчитано также потопление вражеского эсминца, принявшего на себя часть торпед, выпущенных «К-21». На рубке появилась цифра «6».
[160]
Народный комиссар Военно-Морского Флота Ад-мирал флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов, написавший предисловие к книге английского историка Дэвида Ирвинга «Разгром конвоя РQ-17», пользуясь данными Главного штаба ВМФ, другими материалами и на основании анализа книги Ирвинга (который для ее написания изучил и привлек огромное количество документов — перечень их включает 459 наименований), пришел к выводу, что разгром конвоя РQ-17 был фактически организован, как выражается Н. Г. Кузнецов, английской военно-морской элитой, которая действовала в точном соответствии с политическими замыслами своих империалистических хозяев.
Если до появления книги Ирвинга очень многое оставалось неясным, кое-что прояснилось после ее выхода в свет. В числе упомянутых 459 наименований документов имеются архивные материалы, официальные и мемуарные документы США, Англии и Германии, частные письма и журналы боевых действий, отчеты и радиограммы, речи в парламенте и т. д. Поэтому Н. Г. Кузнецов совершенно справедливо утверждает, что «главным виновником этой трагедии на море, бесспорно, были заправилы англо-американской политики и стратегии того времени».
Их главной целью было лишить СССР поддержки нужными в тот момент военными материалами, доставляемыми через северные порты. Им нужен был разгром одного из конвоев. Наиболее благоприятным временем для этого было, конечно, полярное лето с круглосуточным днем и хорошими погодными условиями. Поэтому жертвой был избран конвой РQ-17, вышедший из Исландии в СССР 27 июня.
Вышло 37 судов, загруженных до предела. Ирвинг пишет: «Какой это был ценный груз для России и какой великолепный трофей для противника! 700 миллионов долларов — такова была стоимость всех перевозимых материалов и оружия: 297 самолетов, 495 танков, 4246 грузовых машин и орудийных тягачей, более 156 тыс. т других генеральных грузов».
[161]
Мощный конвой и две группы поддержки (ближняя и дальняя) из тяжелых кораблей. Рассказывать все перипетии этой истории не входит в нашу задачу. Ей посвящено много книг на разных языках. Ясно одно — еще 4 июля, то есть до выхода в море немецкой эскадры во главе с «Тирпицем» (5 июля), конвой бросил караван судов, а группы поддержки, как ближняя, так и дальняя, ушли на запад. Команду об отходе конвоя и групп поддержки дал первый морской лорд английского Адмиралтейства адмирал Паунд («Паунд» в переводе на русский язык — «фунт» — К. С.).
Можно себе представить, что было бы с тихоходными тяжело загруженными торговыми судами, если бы на них напала эскадра во главе с «Тирпицем»! По неволе напрашиваются такие аналогии, как волк в овчарне или лиса в курятнике. Какой аргумент появился бы у англо-американских политиканов для отмены конвоев! Какой подъем духа возник бы у гитлеровских вояк после такого успеха! Как можно было бы расписать в пропаганде такую победу! Да и нашим войскам были совсем не лишними самолеты, танки автомашины и другие военные материалы, отсутствие которых в нужный момент могло привести к значительным потерям в личном составе.
Вот здесь и становится понятным значение подвига Лунина и экипажа лодки «К-21», преградившей до рогу фашистской эскадре, заставившей эту эскадру повернуть вспять, уйти обратно в шхеры Норвегии.
Можно себе представить, как скрежетали зубами от злобы и досады чопорные и высокомерные английские адмиралы, когда посол СССР в Англии Майский и советский военно-морской атташе в Лондоне адмирал Харламов на совещании убедительно доказали всю подлость поступка адмирала Паунда и неуклюжесть его оправданий. При этой сцене, на сколько известно, присутствовали еще министр иностранных дел Великобритании Иден и морской министр Александер. И они не могли ни слова сказать в защиту своего адмирала, поскольку поняли, что их грязная игра понята и разоблачена советскими пред-
[162]
ставителями. Адмирал Паунд объяснял уход конвоя и групп поддержки нежеланием (то есть боязнью!) встречи английских кораблей с «Тирпицем». А между прочим, охрана конвоя состояла из 6 ЭМ, 4 СКР, 3 ТЩ, 2 кораблей ПВО, 4 траулеров и 2 ПЛ. Группа ближней поддержки под командой контр-адмирала Гамильтона состояла из 4 крейсеров и 3 ЭМ. Группа дальней поддержки (ее назвали силами дальнего оперативного прикрытия) под командованием адмирала Тови состояла из 2 ЛК, 3 крейсеров, авианосца «Викториес» и 14 ЭМ.