Луна Вечности
Шрифт:
Присев на ложе рядом со спящей женщиной, он прикоснулся к ней и не отнимал ладонь до тех пор, пока тихое дыхание не прекратилось, а грудь не перестала вздыматься. Взяв шпильку, полукровка коротким сильным ударом вонзил её в уже холодное тело.
Затем он бережно завернул похищенный камень в серый кусок плотного холста, крест-накрест перевязал сверток тонким кожаным ремешком, закрепил его у себя под мышкой и перекинул ремень через плечо. Надел шаровары, розово-голубую хламиду, подпоясался кушаком, на котором позвякивала связка ключей. Сунул ноги в мягкие синие туфли без задников, бросил последний взгляд на наложницу и двинулся к дверям. По мере того, как он шел, менялся его облик — уменьшился рост, округлилось под одеждой тело, длинные
Переваливаясь на пухлых ногах, толстяк неторопливой походкой прошел по коридорам гарема. У решетчатой двери его встретил недовольный начальник караула.
— Ты должен был встретить наложницу.
— Я делал обход. Не думал, что Янсире так скоро вернется, — пожал плечами фальшивый евнух. — Придержал бы её, пока я не приду.
Брови капитана поползли вверх.
— Придержал?! Наложницу повелителя? Чтобы меня приковали на утесе? Ты в своем уме, Падхар?
— Я пошутил, — ответил тот без улыбки. — Открой дверь.
— Шутки у тебя… вонючие, — гремя ключами, бросил охранник вслед удаляющемуся Падхару.
Широкие винтовые лестницы вывели евнуха на внутренний дворцовый двор. Каменные стены колодцем высились над ним. Он без опаски пересек двор, миновал следящих за его передвижением гэкеров, и даже не взглянул в сторону внешних ворот — до наступления утра никто в них не войдет и не выйдет за них. Евнух шел в дворцовый каземат. Стражу в нем в отсутствие заключенных не ставили. Двери подались легко и бесшумно, и полукровка нырнул в тишину тюрьмы, нарушаемую лишь грохотом волн о скалы. Ни стона, ни шороха — в немногочисленных тесных камерах, высеченных прямо в недрах утеса, было пусто. В Дусан-Дадаре не было иного наказания, кроме смерти. С вынесением приговора не медлили, более одного дня осужденных в тюрьме не держали. В конце коридора сквозь широкое отверстие мерцало звездами ночное небо. Евнух шагнул на выступающий над бездной настил, приблизился к краю, взглянул вниз. Подъемный механизм, на котором гэкеры спускались отсюда вдоль отвесной скалы, чтобы приковывать к ней осужденных, был слишком громоздок. Даже если бы и удалось провернуть тяжелый ворот, грохот массивных цепей мог привлечь ненужное внимание. Но об этом похититель знал давно.
К нему вернулся прежний облик. Он снял хламиду и бросил её в коридор. Туда же полетели ключи и туфли. Оставшись в одних шароварах, черноволосый проверил, насколько прочно закреплен узелок с трофеем, сделал несколько взмахов руками. А потом, разбежавшись в три шага, сильно оттолкнулся от края настила и прыгнул. Цепко ухватившись за вмурованное в отвесную скалу толстое кольцо, подтянулся на нем. Подобрал ноги, примерился, оттолкнулся от скалы и совершил новый прыжок вбок и вниз. Рука ухватилась за цепь, которой был прикован к скале неведомый преступник. Его скелет, почти дочиста исклеванный, закачался, гремя о скалу. Хрустнули рассыпающиеся кости, и, вывалившись из пут, полетели вниз, в беспокойные волны. Беглец, нисколько этим не смущенный, спустился по свободно повисшей цепи до следующего казненного. Прополз поверх его тела, еще плотного, но уже источающего смрад. Ухватился за кольцо у ног трупа, и, собравшись, прыгнул к следующей цели — в сторону и вниз.
Расстояние от самого нижнего кольца до поверхности воды было не менее двадцати локтей. Черноволосый уперся ногами в скалу и повис на одной руке, свободно опустив вторую. Мокрые шаровары облепили ноги, обрисовав напряженные мышцы. Повернувшись к морю, беглец пристально вглядывался в темные волны. Он восемь раз поменял руки, прежде чем увидел ожидаемое. Над белым барашком очередной волны темным пятном мелькнула лодка. Черноволосый взялся обеими руками за кольцо, глубоко вздохнул несколько раз и, толкнувшись в скалу напружиненными
ногами, бросился в море. Гибкое тело изогнулось в полете и вошло в воду под идеальным углом почти без всплеска. Вскоре его голова показалась на поверхности. Он упорно и стремительно греб туда, где мелькала в волнах лодка. А море, разъяренное опрометчивостью и бесстрашием пловца, несло его обратно, стремясь расплющить о скалу и присоединить его останки к бесчисленному числу других.В этот раз морю не суждено было поживиться. Беглец достиг цели, и руки гребцов втащили его в лодку. Как только он оказался в ней, четверо матросов налегли на весла. Полукровка упал на дно, стараясь отдышаться. Кто-то накинул ему на плечи одеяло. Через неполных полчаса беглец уже поднимался по веревочной лестнице на палубу двухмачтового корабля. Он спрыгнул на доски и попал в руки высокого беловолосого полуэльфа.
— Астид! — горячо обняв друга, воскликнул тот.
А беглец, молча улыбнувшись, вынул из его ножен кинжал, перерезал намокшую перевязь и передал беловолосому сверток.
— Все сделано, ваша светлость.
Тот отогнул уголок промокшей ткани, и лицо, подсвеченное голубым сиянием сапфира, озарила улыбка.
Потом, спохватившись, вопросительно вскинул глаза на Астида.
— А заклинание?
Полукровка приложил указательный палец ко лбу, усмехнувшись.
— Стены во дворце Дербетана не такие уж и толстые.
В этот миг, покачиваясь и балансируя расставленными в стороны руками, на палубе появился Падхар. Увидев возле полуэльфа мокрого Астида, евнух радостно заулыбался, и засеменил к ним.
— О, панжавар Гилэстэл! Наконец-то все закончилось! Слава Вечной Луне! Ваш слуга сделал это! Надеюсь, теперь придет черед выполнить и мою просьбу.
Астид поднял брови на «слугу», а Гилэстэл нахмурился.
— Напомните, панжавар Падхар, что я вам обещал? — глядя сверху вниз на евнуха, с прищуром спросил полуэльф.
— Как же? Неужели вы забыли? — задрожал Падхар. — Вы обещали мне достойное содержание и место, где меня не достанет рука Дербетана. Вы сказали, что позаботитесь обо мне, как о собственном брате.
— Вы совершенно правы, панжавар Падхар! — усмехнулся Гилэстэл. — Именно это я вам и обещал.
На обрюзгшем лице евнуха появилось облегчение. С этим выражением он и полетел в воду, когда Астид и Гилэстэл, переглянувшись, рывком подняли его и выкинули за борт.
— У меня нет братьев, кроме тех, кого я сам выбираю. И среди них уж точно не будет предателей, — негромко произнес князь. Потом поправил на плечах Астида одеяло.
— Идем. В каюте тебя ждет вино и горячий ужин, а меня — твой рассказ. Как тебе понравилось в облике наложницы Дербетана?
— Слава Луне, — хохотнул Астид, — его любвеобильность ограничивается несколькими ночами в месяц. В эту ему не повезло.
Голова евнуха, уносимая волнами к гремящему берегу, пару раз показалась над водой, а потом пропала.
«Серый странник», невидимый для глаз островной стражи, расправлял паруса, покидая прибрежные воды Лунного острова в архипелаге Дусан-Дадар.
Эпилог
Улица была запружена народом. Несмотря на обилие людей, стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуками шагов. Молчаливый людской поток двигался по улице в сторону моря. Тусклый диск осеннего солнца слабо просвечивал сквозь пелену облаков.
На обочину из сутолоки двое мужчин осторожно вывели лошадь, запряженную в закрытый возок. К ним присоединился всадник, едущий верхом на гнедом мерине. Занавес возка сдвинулся, из него, опираясь на край дверцы, выглянула женщина в плаще, окинула толпу обеспокоенным взглядом. Верховой спрыгнул с коня, подошел и успокаивающе поднял ладонь.
— Не волнуйся, успеем. Корабль без нас не отчалит.
— Куда они идут?
Всадник пожал плечами.
— Сейчас узнаю. Не выходи из повозки, тебя могут толкнуть, — сказал он, ласково коснувшись руки женщины.