Луна охотника
Шрифт:
Прежде чем приступать к дальнейшему расследованию, надо снова осмотреть весь дом. Я быстро и бесшумно стал переходить из комнаты в комнату, желая убедиться, что никто не затаился в углу, чтобы доставить мне следующую неприятность. Как я и ожидал, дом был пуст: они воспользовались шансом смыться до прибытия мифической штурмовой группы. Хорошо, что Энни недолго проработала со мной и не знала о моем пристрастии к работе в одиночестве.
Убедившись в безопасности дома, я позволил себе разразиться потоком ругательств и даже вскрикнуть, когда возвращал нос на более привычное ему место. Потом направился к лестнице для подробного обыска всех комнат до того, как я вызову судебных следователей.
И вдруг услышал в кухне какой-то шорох.
Плохо. Я замер и насторожился. Тихие
Прошла минута, длящаяся не меньше часа. Кто бы ни был там внизу, он двигался неторопливо, очевидно исследуя первый этаж, как это совсем недавно делал и я. Внизу время от времени слышались тихие шорохи, а затем раздался скрип сверху. Я оказался в ловушке. Проверяя второй этаж, я, видимо, пропустил какой-то тайник. Теперь хорошо бы добраться до спальни Энни и держать оборону. Если вызвать подкрепление, мне все равно надо продержаться не меньше часа, а боеприпасов не так уж и много. С другой стороны, даже если все семеро набросятся на меня одновременно, патронов хватит. Наверно. Наверно…
Во-первых, я решил не сидеть на открытом месте, как последний болван. Я медленно поднялся на ноги и направился в конец коридора. Едва я двинулся с места, как позади меня что-то упало. Граната шокового действия. Я рванулся к ближайшей двери, но был еще на полпути, когда эта штука взорвалась, заполнив все вокруг ослепительным светом и грохотом, после которого я мог слышать только высокие ноты. Я развернулся, стараясь удержать пистолет, но увидел черные силуэты людей в противогазах и наставленные на меня автоматы. Они размахивали руками и что-то кричали мне, но я не мог разобрать ни слова. Наконец до меня дошел смысл происходящего, и я бросил пистолет на пол. Оставалось надеяться, что я не ошибся.
— Резчик! — закричал я так громко, что даже сам себя услышал. — Резчик!
Меня опустили на колени, и кто-то скрутил за спиной руки пластиковыми наручниками. В довершение ко всему остальному, это вызвало еще и физическую боль, но я, по крайней мере, был еще жив, значит, код опознавания сработал. Я решил больше не сопротивляться и действовать по обстоятельствам, после чего потерял сознание.
Очнулся в полной тишине. Я лежал в кровати, на чистых простынях, и немедленная смерть мне явно не грозила. Это уже неплохо. Все тело чертовски болело, но шок уже прошел, и, судя по тому, что я видел (и по запаху дезинфекции), в этом месте должны быть болеутоляющие средства. У меня к ним странное отношение: если бы я сказал обычному врачу, сколько болеутоляющих средств я в среднем принимаю за год, он бы посоветовал мне пройти курс реабилитации. Но их всегда назначают, а я могу месяцами обходиться без этих снадобий. Просто в процессе моей работы все лекарства регулярно выбиваются из организма, а когда настает такой момент, как сегодня, я радуюсь препаратам из семейства опиатов, словно богатому дядюшке, который вот-вот сыграет в ящик. Я снова закрыл глаза и откинулся на спину в ожидании, пока не придет кто-нибудь, обладающий властью. Я даже каким-то образом сумел заснуть, но это, вероятно, было следствием двухдневного бодрствования.
Движение в комнате мгновенно прервало дремоту. Появился еще один человек, по-видимому женщина, поскольку мужчины не носят высоких каблуков. И по той же причине, это вряд ли кто-то из медицинского персонала. Я чуть-чуть приоткрыл глаза — посмотреть, что еще можно увидеть.
Лодыжки.
Красивые лодыжки и простые черные туфли на среднем каблуке. Не слишком дешевые, но и не модельные. Красивой формы икры — они принадлежат человеку, не пренебрегающему физическими упражнениями. Черные чулки тоже отличного качества. Мое поле зрения ограничивалось областью чуть ниже коленей, но то, что я увидел, мне понравилось. Пора приподнять веки чуть выше.
Отличные коленки и серая юбка,
открывающая большую часть бедер. Аккуратная блузка и жакет из того же материала, что и юбка. Общее впечатление складывалось благоприятное: женщина подтянутая, стройная и, очевидно, здоровая. Под деловым костюмом скрывался прекрасных пропорций бюст, а сзади на шее виднелся узел светлых волос. Она выглядела так, словно только что вышла с заседания совета директоров в Сити, и это могло означать, что передо мной адвокат. Я не люблю адвокатов, как бы сексуально они ни выглядели, поэтому задвинул свое предположение в дальний уголок мозга и продолжал любоваться ее внешностью.Может, я умер и она член Небесного приветственного комитета? Вряд ли, поскольку мои идеи должны привести меня прямиком в ад. Кроме того, я совершенно уверен, что в раю нет адвокатов. Я решился показать, что пришел в сознание, и собрал все оставшееся обаяние.
— Привет, — улыбнулся я незнакомке.
Она повернулась ко мне лицом. Полные алые губы разошлись в слабой улыбке, и взгляд холодных голубых глаз остановился на моем лице.
— Добрый день, майор Уайт.
Вот черт.
Мои медицинские записи прочитала Пенелопа Марш, в прошлом служащая корпуса войсковой разведки, а теперь агент службы безопасности ее величества (МИ-5 для нас, простых смертных).
— Или я должна обращаться к вам «капитан Харрис»? — продолжала она. — Во всяком случае, здесь указано именно это. Не думаю, чтобы у вас при себе оказалось удостоверение личности, правильно?
— Мне его все равно некуда было бы положить, мисс Марш. — Я улыбнулся и развел руками. — Наверное, оно осталось в форме.
— Гм.
Она выглядела не слишком довольной. Если у нее и были какие-то добрые намерения, на меня они точно не распространялись. Будь вам известны наши истории, это не было бы для вас неожиданностью. Как можно было догадаться по фальшивому званию, она считала, что я служу в армии, в 14-м отряде разведки, маленьком и тихом подразделении разведывательного корпуса, которое тайно разбирается с неприятностями, способными наделать много шума. Она уволилась, будучи в звании лейтенанта, но согласно безупречной логике гражданской службы было решено, что для общения с людьми, проводившими в полном дерьме целые недели, вполне достаточно обычного служащего-связиста. Поэтому она смотрела на меня свысока, а я пытался смотреть так же на нее — бедная девочка, она даже не знала моего конспиративного имени, не говоря уж о том, чем я занимался. Она была для меня небольшой помехой, хотя и весьма привлекательной. Если бы это было возможно, я бы прогнал ее простой оплеухой, но, поскольку я официально числился оперативником антитеррористической службы (армейской, конечно), надо было создать хотя бы какую-то видимость сотрудничества. Хотя бы сотрудничества против своей воли.
— Не хотите ли объяснить, что вы делали в Темпл-Клауд, «капитан»?
— Нет, не хочу. А вы как здесь оказались?
— Предполагается, что МИ-пять проводит антитеррористические операции до того, как преступники начинают действия на британских островах. Но недопустимо, чтобы мы узнавали о них в тот момент, когда спецподразделение воздушных сил поднимается в воздух для спасательной операции!
В гневе она стала еще сексуальнее. Передо мной как будто предстала строгая школьная учительница, а не справедливо возмущенный смежниками службист, кем она была на самом деле. В тот момент я мог думать только об одном: как бы посадить ее к себе на колени, и, вероятно не смог скрыть усмешку, поскольку ее глаза потемнели, а голос стал громче.
— Если вы мне не скажете, какого черта тут шлялись, я постараюсь окунуть вас в такое глубокое дерьмо, что вы увидите белый свет только лет через десять после отставки!
Мне нравится, когда она так ругается.
Суть в том, что я читал ее личное дело. Она неплохо справлялась и немало плохих парней упекла за решетку. Гражданская служба не слишком ей нравилась, и я мог понять ее разочарование, когда команда прибыла к месту происшествия под самый конец веселья, а никто даже не позаботился рассказать, что тут происходит. Но симпатии в реальном мире ничего не значат, и я мог только усугубить ее недовольство.