Луна над Теннесси
Шрифт:
За это время она сильно похудела и осунулась. Ее сердце все еще болело и страдало, никак не желая мириться с двуличием Мэтта. В те долгие ночи страсти она наивно и глупо верила, что любима, и сама в ответ дарила любовь. Кэтлен ни в чем не отказывала ему тогда в постели, а требовал он немало.
Но зачем Мэтт допустил, чтобы она забеременела? Может, хотел тем самым как-то навредить своему сводному брату? Неужели он совсем не подумал о ней? Не подумал, что ребенок будет похож на него? Что бы тогда сказали люди?
Но каждый раз, когда мысли Кэтлен возвращались к Мэтту и его бесчестному поступку, внутренний голос шептал ей: «А разве ты не рада, что Нэт
Мэтт ходил по дому как побитая собака, стараясь как можно меньше попадаться Кэтлен на глаза. Он совсем потерял аппетит, но все-таки заставлял себя есть приготовленную женой еду, только чтобы не обидеть ее.
Доведенный до крайнего отчаяния, Мэтт даже расставил в лесу капканы и теперь мог надолго отлучаться из дома. С помощью друзей он закончил постройку нового амбара, пригнал с фермы свой скот, но, несмотря на занятость, у него еще оставалось уйма свободного времени.
Кэтлен возвращалась домой от Хэтти и Питера. За три недели их с Мэттом супружеской жизни друзья только один раз навестили ее, и сегодня она сама решила побывать в гостях у Смитов. Хэтти тут же начала допытываться, почему Кэтлен так сильно похудела, на что она в шутку заявила, будто это все благодаря стряпне по ее рецептам. Подобный ответ, конечно, не удовлетворил Хэтти, и Кэтлен пришлось сократить визит, иначе подруга бы, в конце концов, все-таки вытянула из нее всю отвратительную правду. Отговорившись тем, что обложившие небо черные тучи наверняка предвещают снегопад, Кэтлен отправилась домой.
Ее опасения подтвердились: не успела ферма Барретов исчезнуть за горизонтом, как на плечи и голову Кэтлен посыпались огромные хлопья снега. Признаться, она любила первый снегопад, всегда с нетерпением ожидала его. Кэтлен подняла к небу лицо, высунула язык и, как в детстве, начала ловить им холодные снежинки, затем снова продолжила путь по безмолвной, запорошенной снегом долине. «Интересно, что делает сейчас Мэтт, — подумала Кэтлен. — Может, тоже наслаждается тихим снегопадом?».
Когда Кэтлен подъехала к дому, копыта ее жеребца уже утопали в снегу. Она прямиком направилась в амбар, расседлала Снежка, почистила его лоскутом старой попоны и дала овса. Вернувшись домой, Кэтлен оставила ботинки у порога, на толстом, сшитом из ненужных лоскутков коврике, о который все должны были вытирать ноги, прежде чем ступить на чистые полы.
Из-за пасмурной погоды и снеговых туч сумерки наступили раньше обычного. «Скоро должен вернуться Мэтт», — подумала Кэтлен и принялась хлопотать насчет ужина, решив приготовить свиные отбивные и хрустящий картофель. Спустя некоторое время она подошла к столу, чтобы зажечь две свечи. Поразмыслив, Кэтлен зажгла третью свечу и поставила ее на подоконник: пусть этот огонек поможет Мэтту найти дорогу к дому в такую пасмурную снежную погоду.
Ужин уже давно подогревался в печи, а Кэтлен то и дело подходила к окну, вглядываясь в пелену падавшего снега в надежде увидеть скачущего к дому Мэтта. Прошло еще полчаса, а он все не появлялся. Теперь Кэтлен забеспокоилась всерьез. «С ним наверняка что-то произошло, — билось у нее в голове. — Мэтт никогда не задерживался допоздна».
Мысль о том, что он сейчас лежит в каком-нибудь ущелье с переломанными костями, заставила сжаться ее сердце. Схватив куртку, Кэтлен намотала на голову шарф, сунула ноги в ботинки и зажгла лежавший в кладовке фонарь — она решила отправиться на поиски мужа.
Мэтт лежал
в сугробе совершенно беспомощный; все его мысли были о Кэтлен. Интересно, переживает ли она хоть чуточку, что его все еще нет дома? Или даже не заметила его отсутствия? Последнее время они с Кэтлен почти не виделись и не разговаривали, разве только в случае крайней необходимости. Теперь же их отчуждение вполне могло стоить Мэтту жизни.Сегодняшний день не предвещал ничего необычного. Мэтт доставал из капкана норку, когда начался снегопад. Вскоре намело довольно много снегу, и он заторопился домой.
— Нам следует поспешить, Ласка, — сказал Мэтт коренастой мохноногой лошадке, на которой обычно выезжал зимой проверять свои ловушки. — Мы ведь не хотим, чтобы сумерки застигли нас здесь, в лесу. Вечером на охоту выбираются хищники. Скоро в округе соберется целая стая кугуаров, высматривающих себе на ужин добычу.
Лошадка тряхнула головой, словно разделяя беспокойство своего хозяина и понимая его желание поскорее попасть домой. Она хорошо знала, как опасна встреча с огромными хищными кошками, и хотела оказаться в укрытии хлева, подальше от беды.
Тишину леса неожиданно разорвал леденящий душу пронзительный крик кугуара. Мэтт чертыхнулся и, подняв голову, обнаружил на сосне, всего в шаге от себя, приготовившуюся к прыжку дикую кошку. Он тотчас пришпорил Ласку. Но охваченная ужасом лошадь, вместо того чтобы пуститься вскачь, пронзительно заржала и поднялась на дыбы. В этот момент кугуар прыгнул на Ласку, приземлившись всего в нескольких дюймах от Мэтта. Хищник повис на лошади, вонзив в нее свои когти, и Ласка снова встала на дыбы, истошно заржав от боли.
Не удержавшись, Мэтт вывалился из седла. К счастью, ему удалось сдернуть с плеча ружье и выстрелить. Пуля угодила кугуару прямо в голову. .Однако разъяренная кошка успела сделать последний рывок, повалив лошадь на землю.
Гора в полтонны весом придавила нижнюю часть туловища Мэтта. Собрав все силы, он попытался выбраться из-под пригвоздившей его к земле туши, но все усилия оказались тщетны. Мэтт невольно попал в ловушку, из которой наверняка не выбраться без посторонней помощи.
Ласка жалобно ржала, испытывая ужасные муки. Снег вокруг был окрашен кровью. Мэтт понимал, что должен сделать, и его глаза наполнились слезами. Снова заговорило охотничье ружье, избавив от невыносимых страданий маленькую мохноногую лошадку, собственноручно выращенную и взлелеянную Мэттом.
Однако, обмякнув, Ласка еще сильнее придавила его. Теперь Мэтт лежал в сугробе совершенно беспомощный и неподвижный, чувствуя, как постепенно немеют ноги — то ли от того, что их придавило, то ли от того, что они замерзли. К вечеру ударил настоящий мороз, еще больше усилив страдания Мэтта.
Мэтт напряженно прислушивался к тишине безмолвного заснеженного леса: не крадется ли другой кугуар. В ружье уже не оставалось патронов, а к трем, лежавшим в кармане брюк, он просто не мог добраться. Мэтт понимал: если на него набросится хищная тварь, ему нечем будет защищаться, разве что голыми руками.
С каждой минутой сугроб становился все больше. Вскоре слой снега, толщиной в несколько сантиметров, покрыл трупы лошади и кугуара. Мэтту приходилось без конца стирать с лица мокрые хлопья, залеплявшие глаза.
Постепенно начала неметь и верхняя часть туловища. Мэтт с ужасом осознал, что, в конце концов, может погибнуть здесь, так и не дождавшись помощи.
Он закрыл глаза, отгоняя эту страшную мысль. Господи, неужели он больше никогда не увидит Кэтлен, не увидит своего сына или дочь?!