Лучший друг девушки
Шрифт:
Что же тогда значило наличие в его гардеробе не висевшего на плечиках костюма? Когда он надевал его, если вообще надевал? Во всяком случае, не в ее присутствии, это она знала точно. Билли был ужасно щепетилен в одежде, как, впрочем, и во всем остальном. Тот Билли, которого она знала, даже мертвым не согласился бы лежать в фабричном костюме, пусть даже и превосходно сшитом. Для чего же ему понадобился этот костюм? Материал его был несомненно отличного качества, но сам он был одним из многих, а не единственным в своем роде.
Она подняла с пола измятый клочок бумаги, расправила его и увидела, что это квитанция. На шапке ее стояло название частной лечебницы, расположенной на севере Шотландии. В квитанции значилось, что сумма, причитавшаяся за оплату услуг по уходу за почившей Йеттой Фельдман, получена
Йетта! По коже Ливи поползли мурашки. По утверждению Тома Кобли, это было имя первой г-жи Банкрофт. Но Фельдман? Ливи о такой никогда не слышала. Скорее всего, это была ее девичья фамилия, которую она снова взяла после развода.
О самом разводе Ливи не знала ничего, кроме того, что последний месяц перед их обручением Билли провел в Англии. На все ее расспросы о первом браке Билли говорил одно: он был ошибкой, совершенной в молодости, когда он еще не мог представить всех его последствий. По тому как он это говорил, было ясно, что тема разговора нежелательна и он никогда не хочет слышать об этом. Какое-то время она тешила себя надеждой, что как бы невзначай выспросит об этом у его сыновей-двойняшек, но, когда узнала их поближе, поняла, что они слишком осмотрительны и осторожны, чтобы второй жене отца рассказывать что-либо о первой.
Иногда (весьма редко) она обедала в их домах – там не было фотографий, не говоря уже о фотографическом портрете их матери, только снимки отца, да и то в моменты его общественных триумфов: Билли в визитке демонстрирует у Букингемского дворца «Орден Бани» 2-ой степени, кавалером которого стал; Билли сопровождает королеву в момент посещения ею очередного его промышленного предприятия, только что официально открытого ею; Билли в новых студиях независимой телевизионной компании, где он владел контрольным пакетом акций (одновременно имел разрешение на печатание денег) и был почетным председателем; Билли держит речь перед членами Конфедерации британской промышленности и прочая, прочая, прочая. Личные альбомы его сыновей были заполнены только их фотографиями: школьные – Рагби [9] , университетские – Оксфорд. Церемония бракосочетания, отдых вместе со своими детьми... Но фотографии первой г-жи Банкрофт не было нигде. Словно ее вообще не существовало.
9
Одна из девяти старейших престижных мужских частных средних школ.
У Ливи тоже была уйма собственных толстых, в кожаных переплетах, фотоальбомов, красочно иллюстрирующих различные аспекты их брака с Билли: церемонии бракосочетания, крещения обоих детей, дни рождения и празднования Рождества – Билли настаивал, чтобы фотографировалось любое семейное торжество. Очевидно, ему нечего было стесняться, когда речь шла о его второй жене. Это обстоятельство и не давало ей покоя – что же такое непотребное, чего следовало стыдиться, было в первой его жене? Почему было запрещено всякое упоминание о ней? Неужели она была настолько ужасна?
Оторвавшись от своих мыслей, Ливи сообразила, что все еще держит в руках измятый клочок бумаги. Она восприняла его как указание свыше, побуждавшее ее воспользоваться этим следом и выяснить, что же за женщина была эта Йетта Фельдман. Ливи так страстно хотела выйти замуж за Билли, что принимала на веру каждое его слово о том, как был расторгнут первый брак, убедив себя, что он был ненастоящим. Да и как он мог быть настоящим, если жена постоянно находилась то в больнице, то в частной лечебнице? И только сейчас, прожив с ним какое-то время, она поняла, что правда в понимании Билли, как и все остальное, слишком подвержена его собственной интерпретации.
Но как выяснить ее истинную? Если «почившая Йеттa Фельдман» действительно была первой леди Банкрофт, то при каких обстоятельствах она умерла и где? Безусловно, есть способы выяснить это, но почти все они заказаны такой известной личности, как Оливия Банкрофт.
Она подумала, не нанять ли частного сыщика, но
потом сообразила, что в этом случае сама даст ему материал для будущего шантажа. Как и жена Цезаря, она не могла заплатить кому-либо за грязную работу, которую этот «кто-либо» станет делать вместо нее. Особенно если обнаружится вдруг что-то неприглядное или каким-то образом угрожающее репутации Билли. Представив такого рода последствия, она содрогнулась.Тем не менее у нее не поднималась рука сжечь эту бумажонку, чтобы одним махом избавиться от нее. Ливи не сомневалась, что бумажка эта была важной уликой, клочком к той жизни Билли, о которой ни она, ни другие не имели никакого представления. И тогда на память ей пришел Юбочный переулок. Единственный раз Билли повел ее туда и познакомил с людьми, но их имена она давно забыла, никого из них больше не видела и ни о ком больше не слышала. Но они явно хорошо знали Билли. Особенно один коротышка, хозяин крохотного ателье одежды... Маленький, толстенький, состоящий из одних эмоций... Яков? Да, точно, Яков! А фамилия? Нет, она напрочь вылетела у нее из головы. Но вот ателье запомнилось – все эти вывешенные наружу платья, сверху донизу отделанные искусственными бриллиантами и блестками. Она была уверена, что сможет найти его, только нужно придумать хороший предлог, очень хороший предлог, почему она вдруг очутилась здесь. И сделать все надо так, чтобы Билли ничего об этом не узнал.
Спустя несколько дней, когда утром, просматривая почту, она вынула из конверта гравированный квадратик картона, приглашавший сэра Уильяма и леди Банкрофт на благотворительный костюмированный бал, зримо увидела такой предлог.
Спустя неделю Билли отправился в деловую поездку по Австралии и Дальнему Востоку. На десять дней.
– Пора! – подумала Ливи.
В то воскресное утро она вышла из дому, чтобы нанести визит своей сестре Корделии, одевшись, правда, несколько необычно для такого визита – в джинсы, белую щелковую рубашку и синюю фланелевую спортивную куртку. Водрузила на нос пару огромных, с очень темными стеклами солнцезащитных очков, волосы упрятала под плотный шелковый шарф, обмотав его вокруг головы и шеи. Но в таком виде бросалась в глаза ее утонченная изящная фигура, заставлявшая людей невольно оглядываться. На нее всегда оглядывались, и для нее это было столь же естественно, как, например, дышать воздухом. После недолгих колебаний она выбрала одну из штатных машин Банкрофтов – миниатюрный «Рено-5». С помощью дорожного атласа Лондона она добралась до Ливерпульской улицы, а остальную часть пути проделала пешком. В половине двенадцатого дня в воскресенье переулок кишел людьми, словно потревоженный муравейник, а запомнившийся ей магазинчин – Сигала – да, теперь она вспомнила и фамилию... Яков Сигал... – был забит до отказа. Оглядевшись, она тотчас заметила его самого – в дальнем углу магазина он яростно убеждал дородную блондинку, что красное платье, в которое та с превеликим трудом сумела втиснуть свои пышные телеса, было создано именно для нее. Ливи начала протискиваться сквозь плотную толпу в его сторону, пока не оказалась почти рядом и, делая вид, что заинтересовалась черным костюмом с энстравагантно вышитыми лацканами, стала прислушиваться к тому, как он расхваливает достоинства своего товара.
Судьба блондинки была предрешена: Яков убедил-таки ее в необходимости купить платье и, завершив сделку, обернулся к Ливи, решив заняться очередной жертвой.
– Мадам... для такой фигуры, как у вас... этот костюм... просто дар Божий. Вы в нем будете, как богиня. Зайдите сюда, примерьте его, и вы уже не захотите его снять.
– Вообще-то я пришла сюда не за костюмом, господин Сигал, – вполголоса сказала Ливи.
Он бросил на нее пристальный взгляд.
– Вы меня знаете? Я что-то вас не очень припоминаю.
– Мы виделись только однажды и то недолго, несколько лет тому назад. – Сделав глубокий вздох, словно перед погружением в воду, Ливи продолжила: – Я была здесь с Билли Банциевичем...
– С Билли! С тем, который сейчас заделался сэром Уильямом? Вы его знаете?
– Да.
– Так это он вас послал ко мне?
– Некоторым образом.
– О, у Билли всегда был отменный вкус. Ему подавай все только самое лучшее. Всю жизнь – самое лучшее. Я как-то видел его жену, нынешнюю, то есть отличная штучка – верьте мне на слово.