Чтение онлайн

====== 145. И плакать хочется, и смерти... ======

Когда мы врём, многое может выдать нас и раскрыть правду. Непрямой взгляд, прерывистое дыхание, постоянное теребление в руках каких-либо ненужных предметов – всё это признаки повышенной нервозности, а наряду с этим и проявления лжи. Однако соврать чужому человеку и соврать другу – это совершенно разные вещи.

В тот момент, когда твой друг загоняет тебя в угол, когда он даёт тебе чёткое представление о том, что скоро последует не только разочарование, но и, возможно, ненависть, мы можем ощущать только одно – желчь предательства, текущую по горлу огненной рекой раскаяния и боли. Совесть настолько сильно

Именно такие чувства и ощущения испытывал молодой детектив из Англии, который понимал, что на этом его песенка про геройства ради друзей спета. Делать вид, что он не понимает, о чём речь, Лайсерг не то что бы не хотел, но просто не представлял себе это возможным. Взгляд Йо, полный требований и недоверия, говорил о том, что на сей раз ему не выкрутиться и пора перешагнуть через свою клятву, чтобы не стало ещё хуже.

Однажды они все, кроме Юи и Сели, спасли ему жизнь и вернули веру в себя, за пять лет чувство стыда за свою беспомощность выросло настолько сильно, что незаметно переросло в слепой альтруизм, который готов для достижения цели пойти даже на ложь.

Спасение... Благодарность... Забота... Всё это прекрасные чувства по отношению к друзьям, но только необходимо помнить, что сила – в единстве, а не в соло героизма. Но, похоже, Лайсерг всё же это забыл, теперь став в глазах других гордым юнцом, который думал, что всё знает и всё умеет.

Осознание того, что он глупец, не знающий истиной ценности и устоев дружбы, Дител смотрел в глаза того, кто был слишком далёк от него. Йо Асакура – это тот человек, который без всяких сомнений может называться другом, но вот, кто теперь он ему, даузер не мог подобрать слов, ярко описывающих всю отвратительность своих поступков.

– Дител, – разрушил напряжённую тишину Рен, обратив на себя внимание детектива, который посмотрел на него так быстро и так внимательно, что казалось, он надеялся на помощь шамана, – лучше бы тебе сказать правду, если не хочешь лишиться нашего доверия окончательно, – но Тао своими словами и непрекословно серьёзным взглядом лишь открыл глаза Лайсергу на то, что его окружает.

Не только у Йо, но и у всех, включая завсегда поддерживающего его Рио, в глазах было видно недоверие. У кого-то оно проявлялось в меньшей степени, а у кого-то граничило с закипающей внутри яростью, но, так или иначе, оно было у всех. Оставалось хоть и в последний момент, но всё же поступить правильно, а не идти на поводу гордыни.

– Хорошо, но только давайте не здесь, – чувствуя, как трясутся ноги и как в горле пересохло от волнения, наконец-то, решил Лайсерг больше не врать, чтобы дальше иметь надежду на всеобщее прощенье.

– Всё нормально, – потаённо боясь услышать правду, встал с бордюра фонтана Асакура, успокоив придерживающих его Рена и Сели. Хоть тело и ныло от побоев, но двигаться Йо мог, а желание разобраться во всём «тумане» деревни заставляло его не просто идти, а лететь в общежитие, где будут раскрыты карты.

Вслед за Йо, не говоря ни слова и лишь удовлетворив просьбу Дитела, направились и остальные ребята, которые не меньше хотели понять, что происходит. Сейчас абсолютно всем было не до турнира. В конце концов, если их бои назначат, то им придут сообщения на мобильные оракулы. Правда была на данный момент важнее.

Но ни приготовившиеся к любому повороту событий ребята, ни подписавший сам себе карательный приговор Дител – никто не ожидал того, что произошло в следующую секунду, когда

– Мистер Лайсерг Дител? – неуверенное обращение заставило всех ребят повернуться, будто они все носили фамилию Дител, после чего глазам шаманов предстал местный курьер, почтальон, да и вообще связной всех угроз и предупреждений.

Дело в том, что шаманы не горели желанием обмениваться телефонами друг с другом, но если кому-то нужно было сказать что-то своему сопернику (чаще всего, это были угрозы), то достаточно было просто прийти в регистрационный центр или, проще говоря, администрацию, которая располагалась около стадиона. Там можно было оставить либо своё письмо, либо посылку, которую тут же отправят адресату. Редко, кончено, шаманы пользовались такой связью, однако это всё же бывало, как в случае с Сели, когда ей этот же самый курьер принёс большой и красивый букет цветов от маньяка, польстившегося на её красоту. Однако сегодня посылка была куда менее габаритной.

Развернувшись лицом к почтальону, Лайсерг увидел, что ему было доставлено письмо, в котором, судя по размерам, что-то лежало. Взяв у парня предназначенный ему конверт, Дител не стал спрашивать, кто его просил передать, потому что помимо того, что курьер всегда хранил тайну, так наряду с этим на глаза Лайсергу сразу же попалась изображённая на конверте чёрная роза и короткие слова на английском: «Удачи на охоте, Дител».

– Лайсерг, в чём дело? – перестав думать пока про всё то, что скрывает протеже, спросил Рио, подойдя ближе к даузеру, который трясущимися руками начал открывать конверт. Судя по малахитовому взгляду, трясущемуся, как осиновый лист, в конверте было то, что детектив уже заведомо знал, а точнее догадывался. Йо и ребята, заметив его поведение, напряглись, но подошли ближе, чтобы понять, что же там лежит.

И вот, наконец, время начало двигаться медленней и стучать в каждом уголке деревни Добби, словно настраивая её на неминуемый конец. Дрожь сердец была абсолютно одинаковой у всех присутствующих, а, когда англичанин медленно вытащил из конверта серый телефон, между друзьями повисло ещё и недопонимание происходящего. Лишь малахитовый взор, признавший мобильный аппарат, отличался от всех страхом и паническим ужасом.

«Пускай будет шантаж, но только не это...»

Этот телефон принадлежал человеку, сердце которого принадлежало только детективу, как в принципе и его ей.

«Всё что угодно, но только не это...»

Открывая мобильный, Лайсерг не мог контролировать свои эмоции, потому что все его мольбы были пустыми и наивными. На глазах начали появляться слёзы, вызывающие у других ожидание и волнение. Эти мужские и нескрываемые эмоции сжимали до боли сердца ребят, вставших ещё ближе к даузеру, который трясущимися руками открыл телефон с уже поставленной и ждущей его видеозаписью.

«Только не это...» – то были последние мысли детектива перед тем, как он всё же включил подготовленную для него запись, лишившую его дара речи и способности трезво думать.

– Давай без приветствий, Дител, – на плёнке показался обладатель голубых, словно бескрайний омут, глаз. Его голос заставил ещё одного человека, помимо Дитела, почувствовать жуткое сердцебиение, накрывающее эмоциями с головой. Асакура видел Шварца, который стоял у себя в особняке, и, судя по времени суток за окном, запись была сделана ночью. – Это моё последнее послание к тебе, как в принципе... – сидящий на краю стола в гостиной Генрих как-то странно сделал паузу, после чего с победным тоном, полным хладнокровия, договорил, – ... и её.