Чтение онлайн

Решил повернуть Ваську, потянув уздечку правой рукой, — слушается. Левой — слушается. Ногами похлопал по бокам — ходу прибавил. Действительно, толковый конь. А если поскакать? Он стал понукать Ваську. И тот поскакал!

Со стороны это было не так уж красиво. Женя таращил глаза, рот был раскрыт, руки вцепились в гриву, его подкидывало и трясло, как пустой бидон. Но самому казалось: несётся как вихрь, как Чапаев на лихом скакуне в атаку на белых! Земля летит из-под ног, ветер рвёт одежду…

Если бы видели папа, мама, Иринка, Лёня! Или хоть Щербатый с Антошей…

И вдруг

бешеная скачка кончилась. Васька перешёл на рысь, на шаг, преспокойно свернул с дороги и, не обращая внимания на седока, начал щипать траву. Женя чуть не съехал по шее на землю. Он был сражён, до Матвеек осталось всего ничего, вон по дороге идут колхозницы. Что делать? Изо всех сил дёрнул уздечку — Васька ни с места.

— Эй, парнишка! — крикнула одна из женщин. — Помочь, что ли? Не управишься?

— Пускай поест. Я его нарочно пустил, — мрачно ответил Женя.

Женщины прошли. Он решил действовать лаской: стал тянуть Ваську, называя миленьким, умницей. Не помогло. К довершению, наевшись, Васька отправился к реке. Спустился к низине, вошёл в воду и долго пил. Потом потряс хвостом, отгоняя оводов, и закрыл глаза — решил поспать. Точно и не было у него на спине лихого наездника! Такого позора Женя не выдержал.

Распластавшись, как лягушка, соскользнул он с Васькиной спины, свалился ему под брюхо, вскочил и, зажав уздечку, повёл за собой.

На дороге снова показались люди. Женя для чего-то сделал вид, что хромает. Не хватало, чтобы встретились Щербатый или Антоша!

Ковыляя, добрёл он до избы Василия. Исполнил порученное. Как же назад, тоже пешком возвращаться?

Но тут Васька словно сжалился и понял муки мальчика. Вдруг сам, без понуканий, подошёл к высокому крыльцу, повернулся боком, точно приглашая: «Садись, чего уж, довезу!..»

Женя сперва не поверил: неужели приглашает? Взбежал на крыльцо, вскочил на Ваську, и тот, никуда не сворачивая, бойко, рысью понёс его к заводу.

А вскоре случилось вот что.

Уже не один раз Женя помогал Василию гонять табун. Иногда на Ваське, иногда на Гнедухе — она оказалась вовсе не такой резвой, стала слушаться и Жениных рук. У него появилась даже новая мечта — подучиться ещё без седла и попросить у Ильи Ильича покататься в манеже на Заре!

И вот однажды, возвращаясь на Ваське с пастбища, Женя увидел: к заводу от леса медленно едет машина, «Москвич». Это был незнакомый «Москвич», выкрашенный красиво и необычно: низ коричнево-кофейного цвета, верх как топлёное молоко.

Женя остановил Ваську в воротах.

— Послушай, мальчик, ты не в курсе, где можно найти директора конного завода?

Передняя дверца «Москвича» распахнулась, из неё высунулся мужчина в белой рубашке с ярким галстуком, в продолговатых чёрных очках. Рядом с мужчиной сидела девочка в большой соломенной шляпе и тоже в тёмных очках.

— Директора? Он в конторе. А может, обедать домой пошёл.

— Ты не смог бы нас к нему проводить?

— Могу, конечно!

Женя подавил ногами бока Васьки, заворачивая

его, стараясь держаться ловко и небрежно, как бывалый наездник. Васька покорно потрюхал пыльной дорогой через ворота, «Москвич» плавно вполз следом. У «рабочей» конюшни Женя смело и, ему казалось, грациозно спрыгнул, пошёл к конторе.

— Да ты садись тоже с нами! — позвал мужчина в очках, открывая заднюю дверцу.

Женя влез, скрывая радость.

— Вон видите за конюшнями дом каменный с красным флагом? Там у нас и контора!

— Директора, если не ошибаюсь, зовут Сергей Сергеевич Коротков? — Мужчина ловко и осторожно вёл машину между конюшнями.

— Коротков. — Женя подумал. — Это мой отец. Я его сын.

Девочка повернула большую шляпу и уставилась на Женю круглыми тёмными очками.

«Ну и чучело! — подумал он. — Как сова».

У конторы он вылез, крикнув:

— Сейчас я его позову! — и лихо прыгнул на третью ступеньку крыльца.

Отца в конторе не оказалось.

— Нету! На ипподроме он!

— А ипподром у вас далеко?

— Близко! Могу тоже показать! — Женя снова полез в машину.

— Скажи, мальчик, ты не знаешь случайно, молодняка этого года рождения на заводе много? — спросил мужчина, когда они снова подъезжали к воротам.

— Молодняка? У нас в заводе жеребят много! Вам каких надо? Сосунков? Отъёмышей?

— Ну, положим, отъёмышей этого года рождения ещё быть не может, — добродушно усмехнулся мужчина. — А ты знаешь, как растят жеребят?

— Немножко знаю… — Женя скромно поджал губы. — Рацион им выписывает ветеринар. Кому сахарной свёклы, кому моркови или, например, мела. Для укрепления костяка…

— Значит, разбираешься в конном деле? Нам, понимаешь ли, нужен жеребёнок хороших статей, породистый. Но главное, чтобы легко поддавался дрессировке. Сообразительный, одним словом! — Мужчина улыбнулся; улыбка у него была дружелюбная и в то же время властная.

— А зачем? — Жене ужасно приятно было, что с ним беседуют, как с равным.

— Для цирка.

Для цирка? Сразу перехватило дух.

— У нас в заводе как раз такой жеребёнок есть. Очень умный! Страшно умный! Он даже свою маму… — Женя густо, чуть не до слёз, покраснел. — Свою мать… её зовут Лада… выучил пить из автоматической поилки. Она, знаете, почему-то раньше не любила, боялась. Все лошади в конюшне пьют, её одну приходилось из ведра. А теперь, как Лучик подрос, надавит поилку, вода наберётся, она подходит и пьёт! И даже сама его зовёт, если вдруг пить захочется… сынка своего!

Женя выпалил всё с таким жаром, что девочка снова повернула громадную шляпу и уставилась очками. Он сразу осекся.

— Очень любопытно, — проговорил мужчина. — Теперь куда сворачивать?

— Во-он к лесу, видите? Где флажки и барьеры!

Не доезжая до ипподрома метров пятьдесят, увидели отца, шедшего с Ильёй Ильичом. Приехавший мужчина остановил машину, вылез и пошёл к ним.

Женя с трудом отворил дверцу, вылез тоже.

Девочка, сняв очки и шляпу, порхнула со своего сиденья. И, словно задавшись целью до конца ошарашить Женю, вприпрыжку, мелкими ровными шажками пробежалась раза три вокруг машины.