Луч во тьме
Шрифт:
— Выше голову, Никита! Володя из последних сил крепко прижал к себе Никиту, помогал ему шагать вверх по ступеням. Вот и двор. Жадно глотнули морозный воздух. Володю и Никиту бросили в машину. Там было полно людей и тихо, тихо... Никто не просил пощады, никто не плакал. Девушка, что сидела рядом с Ана- ньевым, плюнула в глаза гестаповцу. Тот схватился за пистолет, но машина тронулась. Киев. Родные улицы. Как давно не видел их Во- лодя... Машина мчала. Золотые ворота. Большая Жи- томирская. Промелькнул Сенной базар. Улица Арте- ма. В этом высоком доме жила девушка Оля. Как-то после танцев в клубе Володя провожал ее домой... А вот улица Мельника. Показался Бабий Яр... Сколь- ко тысяч невинных людей похоронены здесь... Под ногами шевельнулась рыхлая земля. Ананьев поддерживал Сороку за плечи. С другой стороны Никиту вел незнакомый широкоплечий юноша. «Его, должно быть, не истязали, как нас»,— невольно подумал Володя. Они шли... Володе казалось, что он идет на- встречу звездам, еще мерцавшим в небе, навстречу уже восходившему солнцу. Вдруг перед ними, слов- но из-под земли, выросла цепь солдат... — Будьте прокляты, фашистские палачи! — Наши возвратятся! Да здравствует Родина! — Товарищи, прощайте!.. Володя почувствовал, как на него что-то навали- лось. Это упал Никита... А он все шел навстречу солнцу, которое выкинуло на горизонте сноп едва заметных лучей. Занимался новый день... В те же дни Оксану Федоровну и Петра Леонтье- вича Тимченко, истерзанных и замученных, отпра- вили в концентрационный лагерь смерти. Там они вскоре погибли. 7. Тамара Струц сказала всем обитателям двора, что она вышла замуж. А дворника Ивана даже познако- мила со своим мужем — врачом Дмитрием Петрови- чем Иваненко. Документы мужа сдала на прописку. 125
Тамара
оттиск. Усталые руки соскальзывают... и набранная с таким трудом гранка рассыпается. Григорий до- садливо морщится и начинает все с начала. Первая листовка готова. Кочубей взволнованно поднес к коптилке оттиск, и Тамара прочитала: «Люди, братья, товарищи! У нас большая радость: Красная Армия окружила немцев в районе Сталинграда...» Листовка! Тамара восторженно смотрит на Ко- чубея. Она никогда еще не держала в руках анти- фашистские листовки. Слышала, что гитлеровцы вешают, расстреливают, истязают каждого, у кого ее найдут. И вот листовка напечатана в доме, где она родилась, выросла, стала пионеркой, комсомолкой. И ей ничуть не страшно. Может быть, потому, что рядом с ней такой умный, сильный человек, которого все соседи считают ее мужем... Борис Загорный просил, чтобы она оберегала «доктора» и заботи- лась о нем больше, чем о муже, так как он очень нужен партии, всем подпольщикам. И Тамара за- ботится. Пока она сварила картошку и немного прибра- лась, у Кочубея уже напечатано 50 листовок. На- скоро поев, он собирает листовки, чтобы отнести их Загорному. — Не пущу!—властно говорит Тамара.— Отдох- ните. Я сама передам Борису. После некоторого колебания Кочубей соглаша- ется. Ему не хочется обижать Тамару. Он говорит: — Ну, идите. Только глядите в оба. Договоритесь с Борисом, чтобы он вам передавал радиосводки, когда будете возвращаться с работы. Идите. Буду ждать. Тамара ушла оживленная, веселая, и у Кочубея сжалось сердце. Что он наделал? Зачем послал ее? А вдруг Тамару схватят? Весь день Кочубей не находил покоя, проклиная себя за то, что так легкомысленно согласился на просьбу Тамары. От хождения по комнате у него за- кружилась голова. Он сделал попытку заснуть, но ничего не вышло. Звезды уж замерцали на небе, когда в дверь тихо дважды постучали. 127
— Ну как? Все благополучно? Лицо Тамары спокойно, в глазах радость. — Передала Борису. И от него несу вам почту. Кочубей с облегчением вздохнул. Он не при- знался самому себе, что волновался по-особенному... Неужели ему стала так дорога эта Тамара, мужем которой он назвался в интересах конспирации? Тамара ежедневно встречалась с Борисом Кли- мовым-Загорным на трамвайной остановке. Здесь она незаметно передавала ему пакет с листовками. Вечером, возвращаясь домой, она встречала Загор- ного возле кинотеатра «Глория», на Константинов- ской, и он передавал ей свою почту. Иногда сверток бывал довольно большой: бумага или банка с типо- графской краской. Чаще же Борис передавал лишь сводку Информбюро или записку. Сегодня сверток маленький. Тамара быстро шла домой. Она знала, что там ее ждет Григорий Самсо- нович. Сидит сейчас в комнате, что-то читает или пишет и прислушивается, не слышно ли ее шагов... Второй месяц пошел с тех пор, как Кочубей по- селился у Тамары Струц, и она почувствовала, что ее жизнь приобрела смысл, мрачные мысли поки- нули ее. Тамара знает, что нужна организации, и это наполняет ее чувством гордости. Это чувство силь- нее страха. Она берет пример с «доктора», который работает, не жалея сил. Кочубей весь поглощен делами. Партийная орга- низация переключилась на помощь партизанам. От- ряды требуют бойцов, оружия, теплой одежды, раз- ведывательных данных... Обычно он возвращался домой несколько раньше Тамары, с нетерпением ждал ее. Она приносила с собой не только почту от Загорного и важные сооб- щения о ходе работы по восстановлению моста через Днепр, но и домашнее тепло, по которому Кочубей так стосковался за долгие месяцы оккупации. — Скорее к столу,— торопит Тамара.— А то, вижу, сегодня и маковой росинки во рту не было. Как она догадалась, что он сегодня действительно ничего не ел, что любит суп, заправленный поджа- ренным луком? И когда она успевает суп этот сва- рить, где достает пшено для него? 128
Милая девушка! И то, что сегодня у него на душе новая тревога, она тоже почувствовала, хотя не по- дает виду. Да, на душе у Кочубея неспокойно. Утром он виделся с Дмитрием Лисовцем. Лисовец на седь- мом небе от счастья: какой-то Алешка Малый, комсомольский работник из западных областей Ук- раины, обещает ему устроить встречу с представи- телем ЦК партии, прибывшим из Москвы. Лисовец так возбужден, что не хочет слушать никаких дово- дов, не желает даже хорошенько проверить, кто та- кой этот Алешка Малый. Все попытки Кочубея образумить Лисовца ни к чему не привели. Он обиделся и ушел, даже не по- прощавшись. Все это тревожит Кочубея. Как бы Дмитрий не привел провокатора в организацию. Тамара что-то говорит ему, но, увлеченный свои- ми мыслями, он не сразу улавливает их смысл: — Что ты сказала? — Сегодня работать я вам не позволю. Еще ни- когда не видела вас таким измученным. Ложитесь и хоть одну ночь как следует отдохните. — Ишь какой командир. Сказано: хозяйка кон- спиративной квартиры. Вот так по штатному распи- санию именуется ваша должность, гражданка,— шу- тит Григорий, а сам думает: «Она права, надо по- спать. Так и свалиться недолго». И он послушно ло- жится. Крепко спит Кочубей. Тамара прикрыла дверь в его комнату и стала за наборную кассу с верстаткой в руках. Она не раз пробовала осилить наборное дело и кое-какой опыт уже накопила. Не спеша ставит бу- ковку к буковке, из них получается строка, за нею — другая... Не боги горшки обжигают! Она улыбнулась при мысли о том, какое сделает лицо Григорий, когда утром, проснувшись, увидит несколько десят- ков листовок с последним сообщением Совинформ- бюро, которое накануне передал ей Борис. Недавно Кочубей сказал, что, по его подсчетам, подпольная типография сможет скоро отметить боль- шое событие — выпуск стотысячной листовки. Что ж, пусть в этом подвиге будет и маленькая доля ее труда.
Глава седьмая ЖЕРТВА ФАШИСТСКОЙ ПРОВОКАЦИИ 1. Словаки Пауль Коруньяк и Карл Ботка — солдаты отряда по охране участка железной дороги Круты — Плески — зачастили к Ивану Васильевичу Помазу. Вначале они приходили, как в библиотеку,— ме- нять книги. Но постепенно привыкли, стали об- щительнее и откровеннее. Рассказывали доктору об отчем доме, о тоске по близким, по ро- дине. — Зачем ты их приваживаешь?—нервничала Анна Тимофеевна.— В селе есть библиотека, пускай туда и ходят. Действительно, гости сейчас совсем некстати: дом врача стал главной конспиративной квартирой пар- тизанского отряда, действовавшего в Ичнянском лесу. Здесь встречались подпольщики, сюда прино- сили оружие и медикаменты для отправки в лес. Но все же Иван Васильевич решил не закрывать дорогу солдатам в свой дом. Даже если комендант подослал солдат, чтобы
вести наблюдения за квартирой врача, то и в этом случае не следовало показывать, что здесь боятся посторонних. Пауль и Карл приходили к Помазам почти каж- дый вечер. Однажды Пауль сказал: — Меня назначили переводчиком при шефе стан- ции. Вчера он телеграфировал в Ровно, что дорогу между Броварами и Бобриком за последние месяцы подрывали десять раз, и просил прислать в Круты отряд карателей. Нужно бы предупредить партизан. Иван Васильевич равнодушно заметил: — Откуда мне знать, где те партизаны...— и по- думал: «Неужели это гестаповская ловушка? Если, 130мол, партизаны окажутся предупрежденными о вы- зове карательного отряда, доктор Помаз с партиза- нами заодно...» И все же Иван Васильевич преду- предил партизан о том, что передал ему Коруньяк. Пауль не соврал: в Крутах появился отряд эсэ- совцев. Вскоре подпольщики получили новое под- тверждение о том, что Пауль и Карл не шпики. Поздним вечером к Помазам кто-то постучался. — Откройте, скорее откройте! — услышал Помаз тревожный голос Пауля. Доктор впустил его. — Иван Васильевич, беда! Рано утром в Черня- ховку выезжает отряд карателей. Им приказано схватить комсомольца Нещерета и его дружков. Это будет на заре. Врач остолбенел. Он едва собрал силы, чтобы при- творно возмутиться: — Почему вы мне об этом говорите? Я ведь не атаман у этих партизан. Коруньяк смущенно мял в руках шапку, затем молча повернулся и ушел, а Помаз схватил свой саквояжик и вышел из дому. Медлить было нельзя. ...В черном лесу — тишина. Замерли, словно при- слушиваясь к чему-то, вековечные дубы. Доктор спешил к Федору Романенко, надеясь, что тот най- дет способ предупредить партизан о нависшей над черняховцами опасности. Вот и хата Романенко, но Федора дома не было: недавно он повел людей в отряд. Возле опечален- ного Ивана Васильевича вертелся сын Федора — ма- ленький щуплый мальчонка. — Я знаю, куда идти. Пошлите меня, дядя Ваня. Помаз поглядел на жену Федора. Она кивнула головой, и доктор сказал мальчику: — Поскорей найди Василия Филоненко и пере- дай ему эту записку.— Иван Васильевич наскоро набросал несколько слов.— Если схватят немцы, записку проглоти, слышишь? Никому, кроме отца или дяди Василия, не отдавай. И на словах запомни: в Черняховку поехали каратели арестовать его пле- мянника Николая. Понял? Мальчик кивнул и побежал отыскивать Фило- ненко, но было уже поздно. На рассвете в Черня- 131
ховку влетела машина с эсэсовцами. Они схватили Николая Нещерета, его дружков Василия и Сашку, Николая Зеленского, Лаврентия Москаленко. — Допрыгались, голубчики! — кричала какая-то злая женщина.— И на вас нашлось божье наказание. Эсэсовцы швырнули арестованных в машину и умчались. А в это время из лесу выкатилась подвода. Партизаны, сидевшие рядом с Василием Филоненко, были вооружены. Василий остановил коня возле усадьбы Якова Бородая. — Так получилось,— грустно рассказывал им Бо- родай.— Я просил, даже приказывал уходить им в лес, а им все мало было: дескать, еще больше собе- рем оружия для партизан. Провал в Черняховке очень опечалил подполь- щиков. Единственным утешением было то, что Ко- руньяк и Ботка и в этот раз сказали правду' Не- ужели они настоящие друзья? Может быть, их сле- дует привлечь к подпольной борьбе? Анатолий Бендысик, Василий Филоненко и Иван Васильевич посоветовались и решили послать в Киев Анатолия, чтобы тот разыскал Кочубея. Такой слу- чай нельзя было упускать, но без ведома Кочубея они не решались привлекать в подпольную органи- зацию солдат немецкой армии. Три дня бродил Анатолий по Киеву, но Кочубея найти не мог. Когда он совсем уже потерял надежду отыскать Кочубея и собирался возвратиться домой, неожиданно встретил на бульваре Шевченко своего нежинского друга — Шешеню. Николай выглядел франтом и прогуливался с пышной дамой. Анатолий даже не решился остановить его, боясь, не перемет- нулся ли Шешеня к врагам, но, к счастью, Шешеня сам заметил Бендысика. — Колька, друг, поговорить нужно... Шешеня повел Анатолия на Подол. Красивая пани, хозяйка квартиры, оставила их вдвоем. Бен- дысик обо всем подробно рассказал другу. Шешеня ответил: — К сожалению, увидеть сейчас Кочубея тебе не удастся. Я сам поговорю с ним. А ты тем временем отдохни. Шешеня возвратился вечером и сообщил Анато- 132
лию, что Кочубей посоветовал привлечь солдат Пауля и Карла к работе организации. Анатолий Бен- дысик в тот же вечер вернулся в Круты. 2. Час встречи с представителем Москвы прибли- жался. Завтра утром все должно решиться. Ночь Ли- совец провел без сна. Вдруг тревожные мысли стали одолевать его. Он думал: «Может быть, Кочубей прав и туда действительно не следует идти? Ведь я совсем не знаю этого Алешку Малого». С Малым его познакомил Петр Сорокин, а к Соро- кину его привел бывший директор гостиницы из Львова Яшка, который живет теперь в Киеве на не- легальном положении. Лисовец понимал, что затевает очень рискованное дело, но он боялся упустить случай связаться с Цент- ральным Комитетом. Когда еще может представиться такой случай? А без прочных связей с Большой зем- лей дальше работать невозможно. После долгих му- чительных раздумий Лисовец решил: «Пойду. Если это провокация, погибну один, никого за собою не потяну». В отвороте пиджака он зашил ампулу с ядом. И вот Лисовец идет на встречу, от которой так много ждет. Алешка Малый остановился у большого здания на углу Караваевской и Владимирской улиц и сказал: — Здесь... Поднялись на третий этаж. Алешка оглянулся: не следят ли за ними. На лестнице было пусто. Четыре раза постучал в стенку. Дверь бесшумно отворилась. Ребята оказались в темной передней. — Пожалуйста, пожалуйста,— раздался тихий голос. В просторной, чистой комнате за письменным столом сидел человек. Он поднялся навстречу при- бывшим. — Радый бачити вас, товарищи. Сидайте. Дмитрий внимательно рассматривал представи- теля ЦК. Легкая седина придавала его лицу солид- 133
ность. Движения уверенные. Чистая украинская речь. От всей его фигуры веяло достатком, благопо- лучием. «Вот это конспирация!» — восхищался Лисовец. — Моя фамилия Иванов, а вот мой документ,— сказал хозяин и предъявил Лисовцу удостоверение работника ЦК партии Украины.— А где ваши доку- менты? Лисовец пожал плечами. — Какие же у нас документы... Мы на нелегаль- ном. — Весьма признателен за объяснение,— усмех- нулся Иванов.— Но ведь я должен знать, с кем раз- говариваю. Не так ли? — Мы подпольщики. — Понимаю. А какие у меня основания вам ве- рить? — Но меня знает товарищ Малый... — Не будем терять времени. Я не для того прыгал с парашютом, добирался сюда, преодолевая столько опасностей, чтобы так безрассудно рисковать. Я дол- жен получить полный отчет о работе. За тем, собст- венно, и командирован сюда. Приготовьте список членов организации и отчет о работе. Если ваш доклад не вызовет у меня сомнений, передам вам новое задание, деньги, радиоаппаратуру и все необ- ходимое. Лисовец молчал, не зная, как реагировать на эти слова представителя ЦК. Иванов закурил ароматную папиросу, вежливо предложил: — Пожалуйста, товарищи, присоединяйтесь,— и раскрыл большой серебряный портсигар. Лисовец от папиросы отказался. Иванов вновь помолчал, а затем продолжал. — Собственно говоря, вы кто? Руководитель ор- ганизации? Лисовец покачал головой: — Нет. Я член Руководящего центра. — А сколько групп в вашей организации? Од- нако почему я должен вытягивать из вас каждое слово? Докладывайте Центральному Комитету пар- тии. Впрочем, не буду настаивать. Если вы мне не 134
верите, то лучше расстанемся,— раздраженно бросил Иванов. — Я должен посоветоваться с секретарем,— тихо ответил Лисовец и поднялся.— Разрешите завтра снова к Еам прийти? — Конечно, конечно! Только вместе с секре- тарем. — У меня к вам еще одна просьба. Давайте встре- тимся на улице. Небезопасно дважды ходить к вам. — А вы, товарищ, опытный конспиратор,— обра- довался Иванов.— Молодец. Хвалю, хвалю! Само со- бою разумеется. Здесь мы больше и не могли бы встретиться: я имею обыкновение менять квартиру после каждой встречи. Эти слова произвели на Лисовца большое впечат- ление. Условились встретиться на другой день в тот же час, у памятника Шевченко. Лисовец и Малый по- прощались с солидным и вежливым представителем ЦК Ивановым. Известие о том, что Дмитрий Лисовец все же встретился с представителем ЦК, очень обеспокоило Кочубея и Демьяненко. И Загорный был за то, чтобы Лисовец больше не встречался с этим подозритель- ным представителем. Но Лисовец опять уперся и потребовал, чтобы Центр решил этот вопрос на своем заседании. Оно состоялось в тот же вечер на новой конспиративной квартире по Полевой улице. Не успел Лисовец закончить свой рассказ, как со своего места вскочил Шешеня: — Фашистская западня! Дмитрий, ты попался в сети гестапо. Разве сам не понимаешь? Считаю, что Дмитрий должен немедленно исчезнуть из Киева. — Если бы ты видел этого человека!—восклик- нул Лисовец. — И видеть не хочу. Уверен, что твой Малый на- вел на нас гестаповцев... Разве настоящий посланец Большой земли будет таскать при себе документы представителя Центрального Комитета партии и так нагло требовать список организации. Конспирато- ры!— с гневом бросил Шешеня. Николай Васильевич Бойко, до сих пор сидевший на кушетке молча, поднялся: 135