Ложь
Шрифт:
щеки раскраснелись, губы дрожат, в ее черных глазах бушует огонь извергающегося вулкана.
– Это – платок женщины, оклеветавшей меня, замаравшей мое имя, разрушившей всю мою
жизнь!..
– Но как?.. О ком Вы говорите?..
– Эта женщина носит мою фамилию, в ее жилах течет моя кровь и имя которой, по безжалост-
ной насмешке судьбы, начинается с той же самой буквы, что и мое… Вирхиния де Кастело Бранко!..
Это была она, только она могла ею быть!.. Но она ответит за то, что сделала. Она вернет обратно мою
попранную
Мы плывем немедленно!..
***
Деметрио де Сан Тельмо медленно поднялся, будто получив сзади жестокий удар кувалдой,
раздробивший все его силы. Он дышит с трудом… В груди давит и щемит сердце, и он ощущает по-
чти физическую боль.
Он потерял представление о времени, не имеет понятия о часах и минутах, проведенных им,
стоя на коленях, закрыв лицо руками, наконец-то дав полную волю своей боли…
Он как-будто вернулся в реальность адского мира, и его серо-стальные глаза, теперь подерну-
тые глубочайшей болью, внимательно осматривают комнату, словно ища женщину, которую он сам
умолял уйти.
– Вероника!..
Деметрио вышел на веранду через ту же дверь, через которую вышла Вероника, окидывая все
вокруг тоскливым взглядом, словно ничего не понимая…
– Вероника!..
– Хозяин Деметрио…
У его ног – Аеша. Она подкралась незаметно и мягко. Ее глаза, наполненные слезами, выража-
ют такую по-собачьи безутешную боль.
– Хозяин Деметрио… Убей меня, избей, растопчи меня!.. Белая женщина ушла… Это я винова-
та!..
– Ушла?.. Ушла?..
– Она выбежала из дома и побежала на улицу, когда ты закричал, чтобы она ушла, когда сказал, чтобы она убиралась навсегда… Это вина Аеши!.. Аеша оказалась предательницей, Аеша оказалась
неверной… Убей Аешу, патрон Деметрио!..
– Ты все теперь знаешь, ты слышала все... Хотя тебе не было необходимости слушать. Ты знала
это с самого первого дня… потому и ненавидела ее, поэтому… Женщина с фотографии, проклятая
женщина, из-за которой погиб Рикардо!.. Ты узнала ее, правда?.. Ты сводила с ней счеты?..
– Что ты говоришь, патрон Деметрио?..
– Ты знаешь, что это была она и, возможно, подумала, что я – сумасшедший!..
– Она?.. Кто – она?..
– Кем же она могла быть, если не женщиной с фотографии?
– Ох, нет же, нет, патрон Деметрио!..
– То есть, как это – нет?..
– Нет, хозяин. Женщина с фотографии не была твоей белой женщиной.
– Что?..
– Она не была твоей белой женщиной. хозяин!.. Женщина хозяина Рикардо, женщина, которую
182
он целовал на фотографии, была не она…
– Но, Боже, что ты говоришь?..
– Хозяин Деметрио!..
Деметрио схватил Аешу, яростно сжимая ее руками, впиваясь, как крючьями, ногтями в ее те-
ло. Слезы боли и страха наворачиваются на глаза индеанки…
–
Не плачь, как дура!.. Отвечай… Это была не она?.. Не она?..– Хозяин… хозяин, ты делаешь мне больно, очень больно!..
– Отвечай же!.. Почему ты ненавидела ее, если это была не она?..
– Потому что ты любил её… потому что ее ты любил… ее, а не бедняжку Аешу…
– Дура!..
Выпустив из рук повалившуюся на пол Аешу, Деметрио едва ли отдает себе отчет в том, что
делает. Перепрыгнув через безвольное, хрупкое тело, он молнией проносится по веранде, и одним ма-
хом преодолев ступени лестницы, мчится к дому Ботелей.
– Адела… Адела!.. Где Вероника?.. Адела!..
– Боже, упаси!.. Что происходит, инженер Сан Тельмо?..
– Вероника!.. Вероника не здесь?..
– Я не видела ее с полудня… Но в чем дело?..Что с Вами?.. Кажется, что Вы снова сошли с
ума…
– Я тоже так думаю!..
– Сан Тельмо, Вы не хотите рассказать мне, что случилось?.. Догадываюсь, что что-то ужасное!..
– Я хочу, чтобы Вы мне ответили. Вы были подругой моего брата, Вы посещали его дом…
– Ну, разумеется, да…Я всегда была его подругой… даже когда мой Хайме ссорился с ним, я…
– И Вы видели там фотографию Вероники!..
– Вероники?..
– Да, да, ее фотографию… Вы сами рассказали мне, где она висела… И как брат проводил в сво-
ем пьянстве ужасные часы, созерцая ее!..
– Веронику?..
– Вы ясно это сказали и рассказали мне, как в очаянии он порвал эту фотографию в день, когда
пришло письмо из Рио-де-Жанейро, в котором Вероника сообщила, что порвала с ним окончательно и
бесповоротно!..
– Но это была фотография не Вероники!
– Вы в этом уверены?..
– Естественно!.. Это была фотография белокурой женщины… ничем на нее непохожей!..
– Белокурая женщина?..
Словно луч молнии, упавший к его ногам, словно поток света разодравший в клочья мрак,
словно вопль правды в путанице фарса и лжи, свалилось на Деметрио разоблачение сеньоры Ботель и
он испуганно отступает, будто его душа, слишком надолго погруженная в боль, была не в состоянии
испытать огромное счастье от этой открывшейся правды…
– Нет!.. Не может быть!.. Вероника!.. Вероника!..
Он пятится назад, больше не слушая сеньору Ботель. Он не смог бы ни выдержать ее расспро-
сы, ни противостоять ее взгляду. Его единственное неуемное желание – найти Веронику. Ему кажется, что он не может дышать, не сможет жить, если задержится еще хоть на минуту, не видя ее. И он мчит-
ся вниз с холма к белеющей бедной церквушке, чтобы суметь, быть может, вернуть ее.
***
Деметрио и Реверендо Джонсон прибежали на берег реки, привлеченные группой людей, за-
державшихся перед причалами…
Слуги из местных жителей, праздношатающиеся индейцы, рудничные рабочие и подрядчики с