Ложь
Шрифт:
— Том?
Он отворачивается от одного из окон гостиной. Позади него ослепительный золотой закат освещает двор. Он создает такое идеальное освещение, которое бывает лишь время от времени. У его ног на восточном ковре раскинулся столь же ослепительный и опасный арсенал огневой мощи.
— Детка. Привет. Ты в порядке?
— Да. Я, эм… — я склонила голову набок, рассматривая странный инструмент в его руке. — Что ты делаешь?
— Прорезаю отверстия в стекле, чтобы вести огонь, — объясняет он. — Менее очевидно и грязно, чем разбивать окна.
— Ты думаешь, это что-то изменит?
— Стоит попробовать все, что можем, чтобы выйти
Я киваю.
— В этом есть смысл.
— Рад, что ты одобряешь.
О Боже мой.
Он слегка ухмыляется, и это так мило.
Проклятье, у меня все плохо.
Мой желудок делает что-то интенсивное. Как будто моим нервам нужна еще какая-то дополнительная помощь. Я вытираю вспотевшие ладони о джинсы.
Внутри дома царит полумрак. Горит только несколько ламп, стратегически расположенных низко. Если не знать, то можно подумать, что это место пустынно. Это именно тот образ, к которому мы стремимся. Мы переставили мебель, чтобы прикрыть выходы или замедлить любого, кто попытается проникнуть через двери и окна.
Мы сделали все возможное, чтобы превратить коттедж в крепость. И хотя кадры из фильмов, включающие подготовку к битве, обычно захватывают, я здесь, чтобы сказать вам, что это не так потрясающе. Для начала не было динамичной музыки, и у меня болит спина от того, что я таскала нефритовый журнальный столик. По правде говоря, вся эта подготовка к большой экшн-сцене, на самом деле просто очень тяжелая работа.
— Что случилось? — спрашивает он. — Ты ведь не передумала насчет того, чтобы быть здесь, не так ли?
— А? Нет, вовсе нет.
Он с облегчением выдыхает. Думаю, вытащить меня отсюда так поздно было бы большой проблемой.
— Но я, ах…я должна тебе кое-что сказать, — говорю я.
При этих словах он откладывает инструмент, уделяя мне все свое внимание. И не то чтобы это не важный момент и все такое, но я не могу не отвлекаться на то, как он выглядит. На Томе кофта с длинными рукавами под пуленепробиваемым жилетом. Все эти перекаты мышц на его руках, то, как ткань с любовью облегает его тело, внушают благоговейный трепет. Мои гормоны танцуют головокружительный танец. По сути, я просто хочу уткнуться лицом ему в грудь и спрятаться на некоторое время. Может быть, навсегда. Но я женщина на задании.
— Хорошо. — Он скрещивает руки на груди. — Я слушаю. А затем, после того как ты все скажешь, тебе нужно пойти надеть жилет и остаться в подвале с Хелен.
— Хорошо, я так и сделаю. Но я хотела сказать…
Честное слово, я собираюсь ему все рассказать. Собираюсь впервые сказать большое слово на букву "Л" кому-то, кроме моих ближайших друзей и семьи.
Только потом я вижу маленькую черную штуковину, незаметно засунутую ему за ухо.
— Том, могут ли другие люди слышать этот разговор?
— Они не заинтересованы в том, чтобы слушать нас.
— Это не то, о чем я спрашивала.
В этот момент его взгляд устремляется к небу, и он подносит руку к уху.
— Заткнись, Медведь. Иди срать в лес или еще куда-нибудь.
Сквозь дыру в окне доносятся смешки. Думаю, они доносятся с северного направления. То есть, над нашими головами.
— Это Ворон на крыше дома?
— Да. Мы занимаем позиции на всякий случай.
— Ты можешь выключить эту
штуку на минутку?— Прости, детка. Секунду. — Он слегка хмурит брови. — Спасибо, Лиса. Я понимаю, что сейчас нет времени для блуда. Но я действительно ценю твое мнение.
— Для блуда?
Том качает головой. Несмотря на всю его риторику «в этом бизнесе нет друзей», этому человеку явно нравится иметь за спиной людей, которым он доверяет и которые ему нравятся. И это очень мило.
— Извини. Очевидно, мы все возвращаемся к юмору двенадцатилетней давности, чтобы снять напряжение. Что ты собиралась сказать?
Кое-что важное, только вот у меня есть аудитория. Большая, бл*дь, аудитория для моих больших, бл*дь, чувств.
Мой желудок практически проваливается сквозь пол.
— О… Эм… позже.
— Ты уверена?
— Да. Это может подождать. — Потому что, как бы мне ни нравились его друзья, я ни за что не поклянусь ему в вечной любви при таких условиях. Особенно когда они все в таком комедийном настроении.
Нет. Этого не произойдет.
Трусиха во мне восстает, снова одерживая победу.
Тьфу. в
Внезапно раздается хлопок выстрела.
Окно, у которого стоял Том, разлетается вдребезги. И он уже в движении. Его рука поднимается, чтобы схватить меня, и мы оба падаем на пол.
Святой ад.
— Подтвержденный контакт, я знаю, — отвечает он тому, кто говорит с ним через наушник. — Скажи мне, что ты следишь за ними… Понял.
Он замолкает и слушает, его тело наполовину лежит на мне, а его рука крепко обнимает меня. Откуда-то сверху доносится ответный огонь Ворон. И из одного из кухонных окон, выходящих на воду, Лиса делает то же самое. Медведь где-то снаружи, без сомнения, делает свое дело. Но, твою мать, было чертовски похоже, что они окружили нас.
— Ползи к лестнице на локтях и коленях, детка, — говорит Том, поднимая винтовку. — Не высовывайся. Я хочу, чтобы ты сейчас была в подвале в пуленепробиваемом жилете. Иди.
Осколки стекла впиваются мне в руки сквозь кофту с длинными рукавами, но я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания и поскорее убираюсь оттуда. Мысль о том, чтобы оставить Тома, отстойна. Я на 100 процентов ненавижу это. Тем не менее, я выполняю приказы, как хороший новобранец / невеста.
Пока я ползу вперед, все больше взрывов, хлопков и других разнообразных звуков от различных видов оружия доносится как изнутри, так и снаружи дома. Люди, черт возьми, стреляют в нас. Снова. И это намного хуже, чем номере отеля. Это оглушительно, как будто град обрушивается на дом, или мы попали в торнадо, или что-то в этом роде. Люди на самом деле пытаются стереть нас с лица земли, и я боюсь, что им это удастся. Моя кровь стучит в ушах, адреналин разливается по телу.
Мы не умрем. Все будет хорошо.
По крайней мере, я чертовски на это надеюсь.
Моя надежда длится ровно до тех пор, пока стена рядом со мной не взрывается.
Меня швыряет через всю комнату, пыль и камни сыплются дождем. Но по крайней мере, когда я приземляюсь, то сначала ударяюсь о спинку дивана, и это как бы смягчает мое падение. Хотя все равно все чертовски больно. А еще у меня в ушах звенит колокольчик или что-то в этом роде.
Срань господня. Это безумие.