Ловушка для волшебников
Шрифт:
— Телик тоже туда? — с надеждой спросил он у папы.
— Ни в коем случае, пусть стоит как монумент моим принципам, — ответил тот. — Вы, друг мой, что-то слишком тут обжились. Я задаюсь вопросом, так ли уж вы необходимы Арчеру?
— Громила — наш бастион, надежда и опора, — сказала мама.
Громила тут же стрельнул глазами в сторону Фифи, но та возмущенно глядела на папу.
— Совершенно верно, — согласился папа, — а также утешение в наших горестях, на что Арчер вряд ли рассчитывал.
Позже Говард потихоньку поделился с Катастрофой:
— Громила и сам ходячая горесть: пялится и пялится на Фифи, только что не плачет.
Фифи
— Перестаньте! Это опасно! — несколько раз повторила она, когда слышала удары.
Громила вздохнул. Занавески на окнах заколыхались, как от сильного ветра.
К четвергу люди Хатауэя превратили улицу в лоскутный коврик из ям и свежего асфальта. Заплатки они разметили флажками и принялись сверлить по новой.
— Не жалуйся, — предупредил папа маму. — Они набираются бесценного опыта. А я-то всегда ломал голову, где тренируются бурильщики и дорожные рабочие!
Терпение у Говарда было на исходе. Когда дома такой кавардак, в школе тоже не очень-то сосредоточишься. Говард начал рисовать космический корабль и обнаружил, что отвлекся на сердитые размышления о Хатауэе, Шике и Арчере, не говоря уже о Диллиан и Торкиле.
— Как вы думаете, имеет смысл сходить и повидать Хатауэя? — посоветовался Говард с Громилой по дороге из школы.
— Где искать — без понятия, — кратко ответил Громила. — Опасно.
— Но кто-то же должен поговорить с Хатауэем! — загорячился Говард. — В конце концов, кто получает папины слова? Он!
Громила основательно вздохнул.
— К Арчеру ходили? Лучше не стало.
Они свернули на Верхнюю Парковую улицу, где люди Хатауэя все так же прилежно сверлили и копали, и обнаружили, что Торкиль прислал ансамбль волынщиков. Волынщики маршировали гуськом, волынки пронзительно верещали, а клетчатые килты развевались, когда музыканты перепрыгивали через ямы и огибали ограждения. И наконец, вдоль ям и ограждений бродил регулировщик уличного движения, хотя вот уже три дня на улицу не могла въехать ни одна машина. «Наверно, его прислала Диллиан, — думал Говард, слушая завывания „Лох-Ломонда“. — А значит, папины черновики, которые изъяла полиция, Диллиан не пригодились».
Уже у самого дома Говард заметил, что на их улицу — впервые за три дня! — свернула машина. Он остановился посмотреть, как водитель будет сдавать назад и выезжать задним ходом, но через миг понял: эта машина никуда не уедет. На Верхнюю Парковую плавно вплыл огромный серебристый «роллс-ройс». Завидев его, регулировщик отцепил от пояса рацию и быстро-быстро в нее затараторил. Говард насторожился и решил подождать, что будет. «Роллс-ройс» сшиб капотом два красных конуса, связанные пластиковой ленточкой, — они преграждали въезд — и покатил дальше по улице. Он ловко обогнул первую яму, потом вторую, чуть не сбив сверлильщиков, которые торопились к яме с другой стороны.
— Кого это принесло? — крикнула Катастрофа. — Арчера,
наверно, кого же еще, — ответил Говард.Он-то надеялся, что приехали Шик или Вентурус. Эрскин вряд ли прикатил бы на таком шикарном автомобиле — от него Говард скорее ожидал бы мусоровоза или вообще цистерны ассенизатора. «Роллс-ройс» проехал вдоль канавы, выкопанной посреди улицы, вкатился на клочок нового свежего асфальта и мягко затормозил перед их домом. За рулем сидел Арчер. Громила, едва завидев его, сдавленно взвыл — то ли от ярости, то ли от отчаяния — и опрометью кинулся в сад.
Арчер проворно выбрался из великолепной машины; в своем комбинезоне он смахивал на механика, но только на первый взгляд. Вздернув брови, он с интересом оглядел перекопанную вдоль и поперек улицу, ансамбль волынщиков и регулировщика.
— Вижу, мое семейство времени даром не теряло, — сказал он Говарду. — Можно войти? Я кое-что привез вашему отцу.
— Хотите — заходите, у нас теперь дома не очень-то уютно, — буркнул Говард.
— Знаю-знаю, как же, — криво усмехнулся Арчер. — Одну минуточку… — Он извлек из автомобиля новенькую ярко-красную пишущую машинку и скомандовал Говарду: — Ведите!
Когда Говард ввел Арчера в кухню, он понял, что Катастрофа уже оповестила о прибытии незваного гостя. Папа сидел за столом, одетый в четыре свитера, два шарфа, старый мамин дождевик и шерстяную шапочку — большую часть этого он наверняка напялил в последний момент. Папа прикидывался, будто играет с Катастрофой в крестики-нолики на обороте старого конверта. Фифи, подозрительно порозовевшая, похожая на гнома в своем колпачке из полосатых гетр, торопливо раскладывала на тарелке остатки печенья, позаимствованного у мисс Поттер. Снаружи в саду колыхались клубы дыма — там маялся у костра Громила со своим разбитым сердцем. Мама еще не пришла с работы, и Говарда это радовало: она всегда терпеть не могла волынки.
— Добрый день, мистер Сайкс, — сказал Арчер. — Увы, никак не можем предложить вам чашку чаю, — отозвался папа, не отрываясь от крестиков-ноликов.
Арчер засмеялся и поставил перед ним на стол новенькую пишущую машинку. Лампочка под потолком загорелась. Фифи радостно ахнула и кинулась к плите. Газ тоже включился.
— Чай или кофе? — спросила она.
— Кофе, пожалуйста, — ответил Арчер.
Он искоса глянул на Фифи и тоже порозовел.
Катастрофа наблюдала за обоими с живейшим интересом.
— Хитрый какой, — громко проворчал папа. — Что вам надо?
— Подарить новую пишущую машинку, — ответил Арчер. — Поскольку вы отослали старую Хатауэю, вам, понятное дело, нужна новая.
Папа покосился на машинку, стараясь действовать еще незаметнее, чем Арчер, поглядывавший на Фифи.
— Где у нее жучок? — подозрительно спросил папа.
— Там нет никаких жучков! — честно-пречестно ответил Арчер обиженным тоном.
Папа поймал его взгляд и испытующе вперился в гостя, отчего Арчер не просто зарделся, а покраснел до ушей.
— Если уж совсем честно, — раздраженно ответил он, — я воспроизвел на этой машинке те же чары, которые, по-моему, были на старой. Вот и все. И вы совершенно напрасно, да, напрасно отослали старую Хатауэю! Зачем?!
— Как зачем? Чтобы он сам написал слова, раз ему надо, — объяснил папа. — Полагаю, у него хватит мозгов распутать цепь и открыть замок. Вы ведь наверняка подслушивали, когда я запирал машинку и сдавал ее гонцу. Да и вообще, могли бы спасибо сказать: благодаря мне вы теперь знаете, кто получает слова.