Чтение онлайн

Орланский и Бенедикт познакомились, когда Николай нанял Чарли представлять в суде интересы своего приятеля и доверенного лица, молодого лейтенанта, которому грозил смертный приговор. У обвинителя имелись два безупречных свидетеля, они выходили из машины неподалеку от места преступления. Человек Орланского их не видел, зато сам стоял под фонарем в круге света, и свидетели были на сто процентов уверены, что это был именно он. Оба указали на него, рассматривая снимки в базе данных.

Орланский был реалистом. Он понимал, что позиция у обвинения крепкая. Николай сказал адвокату, что никаких чудес от него не ожидает, и нанял Бенедикта лишь из привязанности к другу, который постоянно был рядом еще с тех времен, когда подростками они жили на Украине. Бенедикт выслушал его очень внимательно. А когда Орланский закончил,

сказал, что проблема решаема, что он сделает все, чтобы нейтрализовать обоих этих свидетелей. Правда, за дополнительную плату в тридцать тысяч долларов.

— Этих людей нельзя подкупить, — заметил Орланский.

— А я и не собираюсь их подкупать, — сказал Бенедикт. Затем вытянул вперед обе руки, положил на ладонь четвертак и сжал руку в кулак. А когда разжал пальцы, четвертака на ладони уже не было. — Я же сказал, проблема решаема. Как только получу наличные, свидетели отправятся следом за четвертаком на остров Гдетотам [10] .

Литературно-музыкальная ссылка была неизвестна Орланскому, зато общий смысл он уловил. Через две недели после того, как он выплатил Бенедикту требуемую сумму, свидетели не явились на судебные слушания, и обвинения с друга Орланского были сняты. С тех пор об этих свидетелях никто ничего не слышал.

Чарльз обладал недюжинной сноровкой в профессии, и многие свои дела выигрывал вполне честно, и даже с блеском. Но довольно часто действовал на грани дозволенного. А Николай был всегда готов приплатить за особые дополнительные услуги, и Чарли нравилась его щедрость в этом вопросе. Однако сегодня они встретились потому, что адвокату Орланского понадобилось одолжение со стороны приятеля.

— Что ж, почему не помочь, — согласился Орланский, выслушав объяснения Бенедикта. — Есть там у меня один человечек.

— Вот как?

— Григория знаешь?

Бенедикт улыбнулся.

— Он изметелил какую-то задницу в баре. Я был в шоке, потому что это не дело, но Григорий советов не слушает, говорить с ним бесполезно. — Николай пожал плечами. — Так что выручать я его не стал. Пусть послужит ему уроком.

— Григорий подходит просто идеально.

– Ладно, договорились, — кивнул Николай. — Но помни, Чарли, мы с тобой в Америке, в стране капитализма, где за все надо платить.

Чарли вырвал из блокнота листок и написал цифры; он собирался сжечь его, когда Орланский уйдет. Он рассчитывал получить куда как больше от Хораса Блэра, когда миллионеру предъявят обвинение в убийстве и он наймет его в качестве адвоката.

Николай переплел пальцы, и какое-то время молча смотрел в пространство. Затем зачеркнул написанное Бенедиктом, и вывел другую сумму, на две тысячи долларов больше. Чарли предвидел и такой расклад, и даже эта новая сумма была на тысячу долларов меньше, чем он был готов выложить за эту услугу.

— Договорились, — сказал Бенедикт.

— Мне нравится вести с тобой дела, Чарли. Ты не засранец какой-нибудь и не жлоб. Так когда тебе понадобится это одолжение?

— Скоро. Дам тебе знать.

Николай поднялся.

— Хорошо. Жду ответной услуги. Подложишь в Лэнгли [11] атомную бомбу в виде сандвича с фрикадельками в томатном соусе?

Бенедикт отрицательно покачал головой.

— Не советую заниматься этим дерьмом. Иначе один из их бойких ребят в облачении ниндзя проломит окна, ворвется и выкурит отсюда нас обоих.

— Ага. Но это послужит лишним доказательством, что ты заблуждался, а я был прав, когда говорил, что весь этот дом набит жучками. Так что буду смеяться последним.

Адвокат по бракоразводным

процессам позвонил Стефани Робб, когда она завтракала. И сообщил, что ее муж, полная задница и придурок, настроен на борьбу, что он звонил и угрожал, что заберет у нее дочь. Сама мысль о том, что Винс может стать полноправным родителем, вызывала смех, но Стефани была просто в ярости. Она видела своего благоверного насквозь и понимала, что таким образом он хочет заставить ее снизить требования по алиментам на содержание ребенка.

И Робб, детектив из отдела убийств, решила на пути из полицейского участка излить душу Фрэнку Санторо. Напарником Стефани был плотный низенький итальянец с кудрявыми черными волосами; обычно он сохранял полное спокойствие и никогда не предпринимал ничего, предварительно не обдумав проблему. Он был хорошим дополнением и полной противоположностью своей напарнице, женщине умной, но крайне вспыльчивой, не склонной принимать взвешенные решения. У Санторо уже давно выработалась привычка пропускать мимо ушей пылкие тирады Робб, которые приходилось частенько выслушивать с того злополучного дня, когда месяца три тому назад Стефани застукала своего муженька-«козла» и его «уродливую сучку» на полу, в гостиной собственного дома, где они «трахались, как суслики».

Стефани все еще кипела, пока Фрэнк припарковывал машину у заграждения, выставленного полицией и экспертами, чтобы защитить от зевак место, где было найдено тело.

— Прибыли, — сказал Фрэнк.

Робб взглянула на тропинку, убегающую в поле, скинула туфли и переобулась в резиновые сапоги. Их успели предупредить, что поле, на котором нашли труп, превратилось после вчерашнего ливня в самое настоящее болото.

— Ненавижу эту гребаную природу, — пробормотала она.

— Разошлю памятки всем нашим потенциальным убийцам, в которых попрошу учитывать твои чувства в следующий раз, когда будут избавляться от трупа.

— Да пошел ты на хрен, Фрэнк!

— Эй, Стеф, кончай огрызаться! Я же не собираюсь отбирать у тебя Лили. Я вообще детей не люблю.

Робб окинула Фрэнка гневным взглядом, но тот ничего не заметил, потому как уже шагал по полю к группе экспертов криминалистов и полицейских в униформе, столпившихся на месте преступления.

Стефани огляделась. По одну сторону дороги проходила изгородь, определяющая границы земельных владений фермера Макгенри. Низина, поросшая травой, где обнаружили тело, находилась между другой стороной дороги и узкой речушкой с извилистым руслом. А дальше, куда ни глянь, тянулись леса. При других обстоятельствах этот красивый пейзаж навеял бы умиротворение, для любителя прогулок на природе лучшего места не найти, но погода сегодня была холодная, сырая и ветреная, и одна мысль о том, что придется иметь дело с разлагающимся трупом, портила настроение. Робб засунула руки глубоко в карманы и двинулась следом за Санторо, который уже беседовал с медэкспертом, когда она подошла.

— Покойник пролежал здесь несколько дней, — говорил ему Ник Винтерс. — Похоже, убит ударом ножа в сердце. Всего одна рана. Полагаю, убийца хорошо знал свое дело, потому как других ран и повреждений на одежде не просматривается. Впрочем, точнее можно будет сказать при вскрытии.

— Кто его нашел? — спросил Фрэнк.

Винтрс указал пальцем себе через плечо.

— Там ферма Макгенри. Их парнишка вывел собаку на прогулку, ну, и пес почуял запах.

— Как же получилось, что он не обнаружил тело раньше? — спросила Робб.

— Он не каждый день выгуливает собаку в поле. Последние несколько дней гонял ее по лесу, вон по ту сторону фермы.

— Где этот парнишка? — спросил Фрэнк.

— Дома. Для него это сильное потрясение. С ним сидит полицейский.

— Ладно, — кивнул Фрэнк. — Потолкуем с ним, когда закончим здесь.

— Личность убитого установлена? — спросила Робб.

— Пока нет. Бумажника при нем не оказалось. Снимем отпечатки пальцев.

Стефани протиснулась мимо двух копов в униформе, которые пили горячий кофе из термосов, и подошла взглянуть на труп. Рост мужчины, по ее прикидкам, составлял где-то 5 футов и 8 или 9 дюймов. Он лежал на спине, раскинув одну руку и ноги под неестественными углами. Другая рука находилась под телом. Лицо частично объедено дикими животными; клочья волос, по большей части седых, липли к черепу. Ему где-то лет шестьдесят — шестьдесят пять, решила она.