Ловцы видений
Шрифт:
Значит, Святой жив? В таком случае его ничто не сможет остановить — просто ничегошеньки.
Снежный сверчок рылся поблизости в земле, искал прокорм. Роун аккуратно положил бесценную книгу в сумку, встал и оглядел окрестности. К западу на многие мили земля поросла травой и мелкими оранжевыми цветочками. Святой со своими братьями рано или поздно нагонят его. Единственным его шансом было оторваться от преследователей на как можно большее расстояние. Он быстро упаковал одеяло и замел все следы ночевки. Потом съел немного мяса, запил его водой, аккуратно посадил сверчка в карман и пошел дальше в высокой траве, которая скрывала его почти целиком.
К середине дня долина превратилась
Через несколько минут земля мелко задрожала. К нему стремительно приближались какие-то животные, абсолютно лишенные волос, ноги их оканчивались копытами, изо лба росло по паре изогнутых рогов, отвислая кожа была покрыта волдырями и струпьями. Восемь таких существ в панике неслись в его сторону.
Потом раздался пронзительный свист. За этими странными созданиями скакали на конях шестеро всадников. Когда они приблизились, Роун разглядел, что кожа у них была восково-бледной, а глаза — розоватыми, из широко раскрытых пастей торчали острые клыки, а ушей, казалось, у них вообще не было. Их жуткий вид на любого мог нагнать неописуемый ужас. Всадники-альбиносы размахивали над головами чудовищных зверей веревками, к концам которых было привязано что-то тяжелое.
С хриплыми воплями они стали кидать эти веревки с грузилами в бегущих зверей. Странные орудия со свистом рассекали воздух, животные с опутанными ногами одно за другим валились на землю. Вскоре все они были повержены и, обессиленные, валялись в траве, часто и надсадно хрипя.
Всадники, чем-то похожие на призраков, соскочили с коней и направились к изможденным животным. Они хватали их за шею, вонзали острые клыки им в глотки и пили кровь чудовищ, а те лежали на земле с выпученными глазами и не могли отдышаться. Роун содрогнулся от отвращения.
Один из кровопийц оказался настолько близко, что Роун смог различить шрамы в тех местах, где обычно у людей уши. Он сосредоточенно сосал кровь трепещущего чудовища, потом поднял голову — кровь залила его тело по пояс, лицо окрасилось в алый цвет. Кровопийца к чему-то принюхивался. Роун застыл, вспомнив о том, что и его одежда тоже была перемазана кровью. Но вскоре кровопийца вернулся к прерванной трапезе.
Когда в конце концов всадники насытились, они пошли к лошадям и взяли из переметных сумок объемные пластмассовые бутылки. Роун знал, что бутылки такого размера были большой редкостью — пластмассу не производили уже многие десятилетия. Разве только Властители Города снова узнали секреты ее изготовления.
Клыкастые мужчины наполнили бутылки кровью чудовищ. Те, должно быть, уже смирились со своей участью и никак на это не реагировали. Потом зверей освободили, сняв с них путы, и всадники-кровопийцы ускакали восвояси. Обескровленные чудовища медленно поднялись и, шатаясь на нетвердых ногах, заковыляли прочь.
Роун долго ждал, пока те и другие скроются из вида, и лишь тогда осмелился выйти из укрытия. Увиденное потрясло его до глубины души, картина обагренной кровью земли вызвала щемящую жалость к чудовищным созданиям, напитавшим своей кровью не менее жутких безухих всадников.
Он зашагал быстро, как только мог, и шел до тех пор, пока не почувствовал сильную боль в ногах. Да и глаза стали слезиться, потому что Роун постоянно был начеку и оглядывался по сторонам. Дальше идти было невмоготу. Завтра, сказал он себе, надо будет расходовать силы экономнее.
Подыскивая
место для ночлега, Роун споткнулся обо что-то, что сначала показалось ему бревном. Но откуда здесь могло взяться бревно, если на многие мили вокруг не было деревьев? Он осторожно нагнулся и раздвинул траву. На земле лежали расчлененные останки человека. Заметив на шее жертвы колотые раны, Роун понял, что всадники-вампиры не брезговали и двуногой добычей. Мертвец был примерно того же возраста, что и отец Роуна.И тут вдруг на него волной накатило пережитое за последнее время. Представилось искаженное мукой лицо отца, то, что он должен был испытывать, видя, как Святой со своими озверевшими братьями все рушат и кромсают на улицах, а потом в домах. Склонился ли папа над рыдающей мамой, защищая ее от смертельных ударов? Перед его мысленным взором проносились лица Эйдена, Рольфа, Эсты и всех других, когда они пытались спастись от убийц, прячущих лица под масками, но и им не удалось избежать Огненной Дыры. То была Божья кара — священная жертва Святого. Роун ощутил такую страшную неистовую ярость, что, казалось, даже почувствовал во рту ее привкус. Она все нарастала в нем, возникая где-то в самом средоточии его существа, и в этот миг Роун услышал голос отца:
Это не наш путь; пусть им идут другие.
«Но я уже стал другим, папа, — подумал Роун. — Руки мои обагрены кровью. Я никогда уже не стану таким, каким был раньше».
В нескольких метрах от мертвеца он нашел местечко в высокой траве, лег на расстеленное одеяло и сомкнул глаза. Он будет спать рядом с мертвецом. Теперь его братья — усопшие.
«РОУН! РОУН!»
ВДАЛИ НА ДОРОГЕ НА ПОВОЗКЕ, В КОТОРУЮ ЗАПРЯЖЕНА ЛОШАДЬ, СТОИТ СТОУВ. ВЗГЛЯД ЕЕ БЛУЖДАЕТ — ОНА ПОВСЮДУ ИЩЕТ РОУНА. РОУН БЕЖИТ К НЕЙ, НО ЗЕМЛЯ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ЗЫБУЧИЕ ПЕСКИ, БЕЖАТЬ СТАНОВИТСЯ ВСЕ ТРУДНЕЕ, ОН СЛЫШИТ, КАК СТОУВ ЕГО ЗОВЕТ.
«РОУН! МАМА С ПАПОЙ УМЕРЛИ. ИХ УБИЛ ОГРОМНЫЙ ЧЕЛОВЕК. ДА, РОУН? ВЕДЬ ЭТО ОН ИХ УБИЛ?»
РОУН ХОЧЕТ ЕЙ ЧТО-ТО КРИКНУТЬ В ОТВЕТ, НО НЕ МОЖЕТ — РОТ ЗАБИТ ПЕСКОМ.
«Я ЗНАЮ, РОУН, ТЫ ЗДЕСЬ, ДАЖЕ ПОКАЗАТЬ МОГУ, ГДЕ ТЫ. МЫ ВМЕСТЕ МОЖЕМ ПОБЕДИТЬ ОГРОМНОГО ЧЕЛОВЕКА. МЫ МОГЛИ БЫ ЕГО УБИТЬ, РОУН. МЫ СМОЖЕМ ЕГО УБИТЬ».
ПОВОЗКА, НА КОТОРОЙ ОНА СТОИТ, НАЧИНАЕТ ДВИГАТЬСЯ ПРОЧЬ.
«РОУН… РОУН, ГДЕ ТЫ?»
ПЕСОК ВЗДЫМАЕТСЯ ВОЛНОЙ И КУДА-ТО УНОСИТ ПОВОЗКУ.
«РОУН, МАМА С ПАПОЙ УМЕРЛИ. ИХ УБИЛ ОГРОМНЫЙ ЧЕЛОВЕК, ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, РОУН! ЭТО
ВЕДЬ ОН СДЕЛАЛ, РОУН, ПРАВДА?» — ОНА БЕЗ УСТАЛИ ТВЕРДИТ ОДНО И ТО ЖЕ.
РОУН ВОЗБУЖДЕН, ОН НЕ МОЖЕТ ЗАДЕРЖАТЬ УДАЛЯЮЩУЮСЯ ПОВОЗКУ, ГОЛОС СЕСТРЫ ДОНОСИТСЯ ВСЕ СЛАБЕЕ И ТИШЕ, ВСКОРЕ ОНА ИСЧЕЗАЕТ ИЗ ВИДА.
Он проснулся в холодном поту. Еще не рассвело. Мутная луна тонула в бледном свете зари. Даже рассеивающаяся темень казалась обугленной. Роун сел и прислушался. Снежный сверчок завел свою трель. Он не понимал, почему слезы катятся и катятся по щекам…
«Я не предал земле тело отца… И маму не похоронил… Но тебя я схороню». В мутном свете занимавшейся зари он оплакивал лежавшего рядом расчлененного мертвеца и скорбел по утраченным родным.
Когда в далеком зареве наступавшего рассвета уже можно было что-то разглядеть, Роун стал искать камни, чтобы скрыть под ними останки убитого, но кругом росла только трава. Он вынул меч-секач и принялся нарезать дерн.
Роун взял башмак отца, положил его рядом с усопшим и покрыл их дерном. Потом преклонил колени, чтобы произнести молитву, слова которой тогда, у Огненной Дыры, застряли у него комом в горле. Эту молитву читали в Негасимом Свете по усопшим. Он молился по покойнику, по родителям, по всему своему истребленному народу.