Лорд Джим (сборник)
Шрифт:
Капитан Мак-Вер дал понять Джаксу, чтобы он пошел вниз – посмотреть.
– Что же я должен делать, сэр?
Джакс промок и дрожал всем телом, а потому голос его звучал как блеяние:
– Раньше посмотрите… Боцман… говорит…
– Боцман – проклятый дурак! – заревел трясущийся Джакс.
Абсурдность приказания возмутила Джакса. Ему страшно не хотелось идти вниз, словно он боялся, что стоит ему оставить палубу, как судно моментально пойдет ко дну.
– Должен знать… нельзя оставить…
– Они устроятся сами, сэр.
– Дерутся… боцман говорит дерутся… Не могу допустить… драки… на борту… охотно… оставил бы нас здесь на случай…
Джакс, с головой под мышкой капитана, прислушивался к тому, что казалось ему ужасным предположением.
– Не хочу… терять вас… пока судно… держится… Рут… хороший человек… судно… возможно… устоит…
Внезапно Джаксу стало ясно, что он должен пойти.
– Думаете, выдержит? – вскрикнул он.
Но ветер унес ответ, и Джакс услыхал только одно слово, произнесенное с необыкновенной силой: «До конца!»
Капитан Мак-Вер выпустил Джакса и, нагнувшись, крикнул боцману: «Идите с помощником!» Все, что Джакс сознавал, это то, что его плечо оказалось свободным от тяжести руки. Он был отпущен. Для чего? Он был до того истощен, что выпустил перила из рук и моментально был приподнят и увлечен куда-то. Ему показалось, что ничто не спасет его от полета через корму. Он грузно упал вниз, и боцман, следовавший за ним, очутился на нем.
– Не поднимайтесь пока, сэр! – крикнул боцман. – Не торопитесь!
Волна пронеслась над ними. Джакс разобрал слова захлебывающегося боцмана: трапы были снесены.
– Я спущу вас вниз за руки, сэр! – крикнул он, затем сообщил что-то о дымовой трубе, которая, по всем вероятиям, также может отправиться за борт.
Джакс считал это вполне возможным и представил себе, что огонь в топках погас, судно беспомощно…
Боцман продолжал орать над самым его ухом.
– Что? Что такое? – отчаянно крикнул Джакс.
А тот повторил:
– Что бы сказала моя старуха, если б видела меня сейчас?
В галерее, куда проникла вода и плескалась в темноте, люди лежали безмолвные, как трупы; Джакс споткнулся, наткнувшись на кого-то, и выругал его за то, что тот лежит на дороге. Два или три голоса, слабых и жадных, спросили: «Есть какая-нибудь надежда, сэр?» – «Что с вами, болваны?» – ответил он грубо. Он почувствовал желание броситься между ними и лечь, чтобы более не двигаться.
Но они как будто ободрились. Услужливо повторяя: «Осторожнее! Не забудьте: здесь крышка лаза, сэр!» – они спустили его в угольную яму. Боцман прыгнул вслед за ними и, едва поднявшись на ноги, произнес:
– Она бы сказала: «Поделом тебе, старый дуралей! Зачем совался в море?»
У боцмана были кое-какие средства, и он любил частенько упоминать об этом. Его жена – толстая женщина – и две взрослые дочери держали зеленную лавку в Лондоне в Ист-Энде.
В темноте Джакс, нетвердо держась на ногах, прислушивался к частым гулким ударам. Заглушенный визг раздавался как будто у самого уха, а сверху давил на эти близкие звуки более громкий рев шторма. Голова у него кружилась. И ему также в этой угольной яме качка показалась чем-то новым и грозным, подрывающим его мужество, как будто он впервые находился на море.
У него мелькнула мысль выбраться отсюда, но воспоминание о голосе капитана Мак-Вера остановило его. Ему было приказано пойти и посмотреть. Что толку в том, хотел бы он знать? Ну конечно, он пойдет и посмотрит, сказал он себе в бешенстве. Боцман, неуклюже шатаясь, предупредил его, чтобы он осторожно открывал дверь: там идет чертова свалка.
– Из-за чего? – крикнул Джакс, испытывая почти физическую
боль.– Доллары! Доллары, сэр. Их поганые сундучки все полопались. Деньги перекатываются по всему полу, и они перекатываются за ними друг через друга, брыкаясь и кусаясь, как черти. Чистый ад там!
Джакс конвульсивно раскрыл дверь. Коротконогий боцман выглядывал у него из-под локтя. Одна из ламп погасла – сломалась, вероятно.
Злобные гортанные звуки, смешанные со странным учащенным дыханием десятков грудей, оглушили их. Что-то с силой ударилось в бок корабля, столб воды с глухим треском упал на палубу, и впереди, где свет бросал красноватые густые тени, Джакс увидел отчаянно бьющуюся о пол голову, пару толстых брыкающихся ног, мускулистые руки, охватившие голое тело, желтое лицо с открытым ртом, мелькнувшее безумными глазами и прокатившееся дальше. Пустой сундучок, переворачиваясь, прокатился мимо; какой-то человек, подпрыгнув, упал головой вниз, словно его лягнули сзади, а дальше, в полутьме, неслись другие люди, как груда камней, скатывающихся по склону. Трап, ведущий к люку, был унизан кули, копошившимися, как пчелы на ветке. Они висели на ступеньках волнующейся гроздью, яростно колотя кулаками снизу по задраенному люку, а сверху в промежутках между их воплями доносился яростный рев волн. Судно накренилось сильнее, и они стали падать; сначала упал один, потом двое, наконец с воем сорвались и все остальные.
Джакс был ошеломлен. Боцман с грубоватой заботливостью умолял его:
– Не входите туда, сэр.
Казалось, здесь все извивалось, каталось и корчилось, а когда судно взлетело на гребень вала, Джаксу почудилось, что эти люди всей своей массой налетят на него. Он отступил назад, захлопнул дверь и дрожащими руками задвинул болт…
Оставшись один на вышке, капитан Мак-Вер, шатаясь, пробрался боком к рулевому домику. Так как дверь открывалась наружу, ему стоило немалого труда открыть ее – ветер не пускал; когда это ему наконец удалось, он влетел в домик с таким шумом и стуком, как будто проскочил туда прямо через стенку. Он остановился, держась за ручку двери.
Рулевой привод пропускал пар, и стекло компасного ящика сияло ярким овалом сквозь дымку жидкого белого тумана. Ветер завывал, шипел, свистел, порывисто сотрясал двери и ставни, злобно обдавая их брызгами. Две бухты лотлиня и маленький брезентовый мешок, подвешенные на длинном талрепе, раскачивались и снова как бы прилипали к переборке. Деревянная решетка под ногами почти плавала в воде; с каждым ударом волны вода яростно пробивалась во все щели двери. Рулевой снял фуражку, куртку и остался в одном полосатом бумажном тельнике, открытом на груди; он стоял, прислонившись спиной к кожуху рулевой передачи. Маленький медный штурвал в его руках казался блестящей хрупкой игрушкой. Жилы на шее его вытянулись и напряглись; в ямке у горла виднелось темное пятно; лицо было неподвижно, осунувшееся, как у мертвеца.
Капитан Мак-Вер вытер глаза. Волна, едва не смывшая его за борт, унесла, к величайшей его досаде, зюйдвестку с его лысой головы. Пушистые белокурые волосы, мокрые и потемневшие, походили на моток бумажных ниток, фестонами облепивших голый череп. Его лицо, блестевшее от соленой воды, побагровело от ветра и колючих брызг. У него был такой вид, словно он только что отошел, обливаясь потом, от раскаленной печи.
– Вы здесь? – прошептал он тяжело.
Штурман еще раньше пробрался в рулевую рубку и устроился в углу, с приподнятыми коленями и кулаками, прижатыми к вискам. Весь его облик выражал смесь озлобления, грусти, покорности и подчинения с примесью какой-то сгущенной неумолимости. Он ответил уныло и вызывающе: