Чтение онлайн

К себе — в свою трущобу, то бишь в Виндзорский дом — Кит вернулся сразу после шести. Он застыл там на кухне, весь взъерошенный, как лондонский трафик. Прахом пошли бесценные часы тренировок — столько глухих ударов, сколько торжествующих вытаскиваний. И Бэзила не в чем винить: испарился он почти сразу же после того, как Кит оттащил его в сторонку, по-мужски, и дал ему по уху. Не было в том и вины Энэлайз: она выдавала лучшее, на что была способна, и притом не жаловалась, хотя Кит своими глазами видел, как мучительно напряжены ее шейные сухожилия. Нет, все дело здесь в убийственном возвращении домой, по забитым до отказа улицам, да еще притом, что проезд к Шепердз-Буш опять был перекрыт… Появилась Кэт, держа

на руках малышку, как бы защищаясь ею от него, словно волшебным щитом. Кит без выражения посмотрел на нее, на ее лицо, озаренное усталым светом. Завтра полуфинал. И возникает весьма существенная дилемма. К самому матчу Кит относился — или полагал, что относится — с самообладанием титана. Его беспокоило только одно: кого выбрать, кого пригласить туда в качестве своей гостьи? При обыкновенных обстоятельствах никаких затруднений не возникло бы: Дебби Кенсит или Энэлайз Фёрниш — загнать свой велик он мог бы в любую из этих щелей. Но это было выдающееся спортивное событие, по-настоящему престижное. О матче пронюхала Триш Шёрт. И Ники сказала, что ей хотелось бы там побывать. И даже Кэт пролопотала что-то насчет этого матча — ну, мол, если бы ты не был против…

— Где жратва?

— Не мог бы ты, Кит, пройти сюда и взглянуть?

— О боже! Что еще такое?

— Что-то с телевизором…

Кит протолкался мимо нее и остолбенел на пороге гостиной.

— Одно и то же на всех каналах…

Кит уставился перед собой, шевеля губами. На экране значилось:

Это — только Проверка Системы Оповещения о Чрезвычайных Ситуациях. Если произойдет настоящая Чрезвычайная Ситуация, то здесь будет показано, на какой канал следует переключиться, чтобы узнать самую последнюю информацию.

Но это — только проверка.

— Ты вообще хоть что-нибудь на свете способна понять? — обернулся Кит к Кэт. — Испугала меня до смерти, мать твою так. Думал, телевизор испортился. — Он мотнул головой на экран. — Все там в порядке. Смотри. Смотри! Вот, все там снова на месте. Жратва моя где?

Когда Кит принялся с удовольствием уплетать любимое свое мексиканское чили и четыре абрикосовых кекса, Кэт сказала:

— Я в библиотеку ходила. Там совсем не стало газет.

Выдернув из-под мышки свой таблоид, он прочавкал:

— А это что, по-твоему? Ты то ли ослепла, то ли…

— Но там…

Теперь Кит уставился в свою пустую чайную чашку. Кэт, по-детски прямо держа спину, поднялась, вышла в соседнюю комнату, чтоб уложить малышку, вошла снова и, перегнувшись через его плечо, взяла заварочный чайник, укутанный в салфетку.

— Это же не газета.

Он предостерегающе выкатил на нее глаза.

— В ней нет ни слова о Кризисе.

— Да пошла бы ты, так и не так, — сказал он небрежно. — У них-то всегда об этом бывает.

На протяжении всего последнего месяца Кит шагал с этим Кризисом в ногу, так как читал крохотные заметки из тех, что порой помещали в подвале четырнадцатой страницы. Заголовки заметок блистали разнообразием: «ЯНКИ, &@*!», «КРАСНОЕ “НЕТ”», а то и «ГРРСКИ!» А в другой раз, над заметкой столь же крохотной, Кит прочел заголовок, набранный необычайно мелким шрифтом: «БАШКА В ЧАЛМЕ В ТУПИКЕ». Вот и сейчас он с триумфом обратился к странице четырнадцать. Однако подвальной заметки там не оказалось, а была статья замредактора, посвященная здоровью жены Президента.

— Ну вот, видишь. Значит, ничего и не происходит.

— Это ты так думаешь.

Кит умолк. Он погрузился в материал о кинозвезде Бёртоне Элсе. Помощники Элса яростно опровергали слухи о том, что Бёртон якобы является бисексуалом. С момента загадочной гибели юной своей жены Бёртон постоянно пытался установить связь с Лианой по ту сторону загробного мира. Иллюстрациями ко всему этому

служили фотографии Бёрнона и Лианы, на которых оба были по пояс обнажены.

— Говорят, будто бы…

Кит, швырнув на стол вилку и нож, вскочил на ноги.

— Ты бы занималась собственными долбаными делишками, а? Господи, называешь себя моей женой — и обсераешь меня всей этой дрянью? При том, что завтра вечером у меня состоится этот долбаный полуфинал? Не суй свой нос, куда собака хер не сунет! Пойдем, Клайв, нечего нам здесь торчать. Давай-ка за дело. Давай, Клайв. Пойдем отсюда, дружище. Бож-же мой…

Малышка проснулась. Но не плакала. Глаза ее поблескивали.

В девять утра, уже в «Черном Кресте», Кит поставил на стойку свою кружку, рядом положил дротики, отправился в заднюю комнату и стал звонить. Прошла целая вечность, прежде чем Мэнджит вернулся в кладовую, приведя с собой Триш Шёрт.

— Матч отменили, — небрежно сказал Кит.

— Почему?

— Вопрос, блин, в моей готовности.

— Что?

— Да так, связано, блин, с повреждением пальца.

— Что случилось? Она сидела по-турецки?

— Ладно, замнем.

— Я все равно пойду.

— Что ж, мы, блин, живем в свободной стране, — единственный раз слова Кит более или менее соответствовали действительности.

— Ты заглянешь позже?

Кит повесил трубку, даже не ответив «может быть». Вернувшись к стойке, он увидел Гая.

— Приветствую, Кит.

— Здорово, приятель.

Кит ощутил нечто такое, что ему доводилось ощущать нечасто: смущение. Точнее сказать, он, возможно, и ощущал бы его — смущение, — когда бы располагал досугом. Смущение довольно редко обременяло Кита: книга под названием «Кит и смущение» оказалась бы очень короткой книгой — она, собственно говоря, закончилась бы странице на второй или третьей… Он поднял взгляд. Гай взирал на него с выражением жалостливой привязанности.

— Требования, — сказал Кит. — Обязанности, что ты принужден исполнять. Все эти требования. А ты так ограничен во времени…

Гай кивал.

— А событьице-то немаленькое, — сгибая свой метательный палец, проговорил Кит. — Ну, ты-то разбираешься, глубоко копаешь.

Гай по-прежнему кивал. Казалось, он готов согласиться с любым предположением, какое бы ни выдвинул Кит.

— Да, — продолжал Кит, — событие немаленькое. Уж за это-то я отвечаю. Ты будешь там завтра? Да, будешь, какой тут разговор. Слышь, приятель, ты не мог бы оказать мне одну услугу?

— Разумеется.

— Пригласи туда Ники.

— Разумеется.

— Николь. Мне, видишь ли, не по зубам.

На мгновение оба они облокотились на стойку, совершенно одинаково, как равные. Потом Кит рассеянно произнес:

— Этой кошатины у меня как грязи.

К ним подошел Джон Дарк, продажный коп — грязнотца неопределенного рода. Кит заказал выпивку для всех троих: он кое-что задолжал Дарку за улаживание дела Телониуса. Но все обернулось еще большей фигней. Мгновенно — или почти мгновенно — имя Телониуса выпрыгнуло из файла с данными по ДНК. И тут то же самое приключилось с Китом. Тупость с его стороны, да и только: на крошках от пирога со свининой была его, Кита, слюна. Ради пирогов со свининой Кит немало бы сделал, Кит черт знает что совершил бы во имя пирогов со свининой; но идти ради них в тюрьму, уж это, он полагал… увольте, это уж чересчур! Они втроем с полчаса провели за обсуждением трудностей, которые неизбежно встают перед «Рейнджерами» и которые те вынуждены преодолевать, чтобы преобразовать превосходство в воздухе в забитые голы. После этого разговор вдруг перешел на тему обескураживающего спада посещаемости матчей в первые месяцы сезона.