Чтение онлайн

— Вот, сколько смогла унести! Я не считала, а то начала бы звенеть, их перекладывая, — девочка спихнула на пол мешок, лежавший на самом верху кучи, и он, падая, издал глухой звякающий звук. Листик, склонив голову набок, удовлетворённо кивнула: — Звенит! И сразу же эти прибежали бы, ну которые кричат. Они бы мне ничего не сделали, но зачем их беспокоить?

— Разумное решение, — кивнул архипастырь, — только вот нехорошо получится, по этим мешкам могут определить, куда делось золото и…

— Ага! — Листик стала разрывать мешки появившимися у неё большими когтями и высыпать золото прямо на пол. Если

это действие, вернее то, как оно осуществлялось, удивило архипастыря, то он никак этого не показал. Когда Листик опорожнила все кожаные мешки, архипастырь, указав на них, задумчиво заметил:

— Их надо уничтожить, лучше всего сжечь, только вот…

Сомнения архипастыря были понятны, банковские мешки–сумки были сделаны из грубой толстой кожи, да ещё и металлическими деталями — заклёпки, замки.

— Ага! — кивнула Листик и побросала разорванные мешки в большой камин, то, что произошло дальше, изумило архипастыря больше, чем всё произошедшее до этого. С рук девочки сорвалось пламя и в несколько мгновений полностью сожгло банковские упаковки.

— Э–э–э… — замялся архипастырь, Листик улыбнулась:

— Хотите спросить, как было там на площади? Очень трудно сжечь того, кто сам огонь. А мой огонь, — девочка кивнула на пустой камин, там всё, в том числе и дрова, сгорело так, что даже пепла не осталось, — очень близок к первозданному, так даже дракланы не могут! Тайша так говорит. Моя мама так умела…

Листик всхлипнула, а архипастырь вспомнил рыжую девушку, к которой с криком «мама» прошлый раз бросилась Листик. Судя по реакции девочки, с её мамой что-то произошло, церковный иерарх осторожно спросил:

— А что с вашей матушкой?

— Она погибла, — голос девочки дрогнул и глаза наполнились слезами, глядя на это такое человеческое проявление чувств, архипастырю на мгновение стало стыдно, за то, что он провернул с помощью этого ещё в сущности ребёнка. Он подошёл к девочке и стал её утешать:

— Не плачь, девочка. Не к лицу такому могучему и сильному дракону, — вспомнил название архипастырь, — плакать…

Листик подняла на архипастыря глаза, а тот продолжил:

– … да, я знаю кто ты, о твоём племени есть упоминания в старых трактатах, это позже эти книги объявили еретическими и все уничтожили, но в закрытом хранилище церкви экземпляры остались. Я знаю, что наш мир не единственный, но другим об этом рассказывать не стоит. Та девушка, что хотели сжечь на площади, она тоже?..

— Не–а, она здешняя. Она моя подруга, а своих друзей я в обиду не дам!

— Понимаешь, Листик, после того что случилось, её объявили святой — прошедшей священный очистительный огонь, да и тебя тоже. Но ты уйдёшь, а она останется здесь, а святой, что вовремя не вознёсся на небо, церкви не нужен, не выгоден. Во–первых — он отвлекает внимание верующих, а во вторых — он может иметь, и скорее всего будет иметь, мнение отличное…

— Ага, — кивнула Листик, — вы хотите, чтоб я забрала Карэхиту с собой? А остальные? Ведь вы же обещали!

Архипастырь улыбнулся и позвонил в колокольчик. Если вошедший секретарь и удивился, увидев огромную гору золотых монет и голую девочку, на них сидящую, то не подал виду, словно подобные явления в покоях, отведенных архипастырю, в пять часов утра, дело самое обычное.

— Выпишите охранную грамоту… —

начал архипастырь и посмотрел на девочку, та кивнула:

— Жозе Леринья и его цирку.

— Да, Жозе Леринья и его цирку, за моей подписью, я подпишу, и распорядитесь это всё упаковать и приготовить к перевозке. — Архипастырь кивнул на груду золота. Пока готовился нужный документ, Листик, по просьбе архипастыря нарисовала портрет Карэхиты. Надо же сделать иконы с изображением новой святой, а девушку многие видели и хоть какое-то сходство, должно быть. Листик нарисовала ещё один рисунок — архипастырь благословляет её саму и Карэхиту. Хоть Листик рисовала очень быстро и картины были исполнены в виде наброска, архипастырь остался очень доволен. Нарисовать большую и красочную картину будет кому, главное, иметь откуда срисовывать — сказал он.

Когда охранная грамота была сделана и подписана, архипастырь отдал её Листику, та, встав на цыпочки, поцеловала его в щёку. А то, что произошло дальше, так удивило секретаря, что он не смог скрыть своего изумления: девочка вышла на балкон и прыгнула вниз!

— Посмотрите, — усмехнувшись, разрешил архипастырь секретарю, тот выбежал на широкую террасу и посмотрел вниз, при свете разгорающегося дня то, что осталось от этой девочки, уже было бы хорошо видно. Но каменная мостовая внизу была чиста! Листик, падая, сменила ипостась и «прыгнула». Секретарь растерянно взглянул на архипастыря, тот сделал благословляющий жест. Секретарь, сложив руки в молитвенном жесте, с благоговением смотрел на своего начальника и господина.

— Нам надо расходиться и как можно быстрее! Спрятаться! Затаиться! Неужели вы думаете, то, что сделала Батар, нам простят? Да и то, что она помогла нам бежать — тоже буде поставлено нам в вину! — горячился Урторио, показав на раскрытый мешок с деньгами, он продолжил: — А это? Неужели вы думаете, что в банковском доме Рамилито Листику это вот так просто преподнесли?

— А с чего ты решил, что это деньги из банка Рамилито? — вопросительно прогудел Торунаро.

— Видите эти знаки–клейма? — усмехнулся клоун. — Да и именно в этот банк Жозе положил деньги, а они не вернули, вот Листик и восстановила справедливость!

— Но как это ей удалось? — спросил кто-то из цирковых.

— У неё и спросите! Когда вернётся! — отмахнулся Урторио и потом попросил Жозе: — Повтори, что ты видел у ручья!

Жозе ещё раз рассказал о исчезновениях и появлениях Листика. А Урторио повернулся к прижимавшейся к Смоль Карэхите:

— А теперь ты повтори, как посреди костра Листик срезала с тебя верёвки! Чем она срезала?

— Когтями, — раздалось за спинами собравшихся цирковых, улыбающаяся рыжая девочка продемонстрировала свои немаленькие такие когти, — вот этими когтями!

— Листик, ты вообще — человек? — спросил Урторио.

— Не–а! — радостно сообщила девочка.

— Демон! — выдохнул кто-то.

— Не–а! — снова произнесла девочка и, пройдя сквозь расступающихся цирковых, подала Жозе лист бумаги, — вот держи. Это охранная грамота, фургоны и остальное, что осталось в Тарахене, вам вернут…

— О Единый! — воскликнул Жозе. — Охранная грамота и разрешение давать цирковые представления, подписанное самим архипастырем! И печать его канцелярии! Листик, как тебе это удалось?!