Чтение онлайн

– Дело тут думаю, не в достижениях, – проговорил вдруг подполковник. – Сильно я подозреваю, что Выборгский боится рассказывать о своих знакомствах с создателям огнемета. Ибо все эти таинственные возможности, все эти шифровки на квантовом уровне… Ну, кто в те времена был способен на такое?

– А ты побольше ори! – возмутился Анпилогов и стал тщательно оглядывать высокий запыленный потолок дамского туалета.

– Да нету тут прослушки, поверяли уже! – замахал руками Синицын.

– Это он хочет сказать, – распевно начал Патокин, что при внимательном, на Планковском уровне, изучении лигоструктур, а также предметов, связанных с зашифрованными текстами и схемами, касающимися данного изобретения – всякий раз возникает мысль о неестественном,

нетерриабельном – происхождении данных элементов. Да уже и не потому, что нетерриабелен их состав, а прежде всего потому, – еще более издевательски и распевно добавил Патокин, – что обычные составляющие микромира поддерживаются черт знает каким образом в ряду возбужденных энергетических состояний, что возможно только при воздействии очень мощного точечно направленного поля. А откуда оно берется, а? – наивно закатил глаза Патокин.

– Это вы по вечерам со своим шефом обсуждаете? – загремел на него Леник Анпилогов. – А вы со своим милейшим шефом понимаете, что такими рассуждениями наносите смертельный вред государству, которое только сейчас воспряло на основе величайшего открытия Федора Выборгского? И вы с вашим шефом… – уже плюясь горячей слюной, продолжил Леник, выкатив свои мелкие очень черные глаза на Патокина.

Женя нехотя поднялся со стула, подошел к Анпилогову, обнял его за плечи и сказал. – Леник, мы… с шефом-академиком никогда больше этого делать не будем! И еще, учтите, я ни за что, ни при каких ваших потугах не перестану уважать отдел имитации, дорогую Климашу и вас лично. И прежде всего за то, что на своей Второй территории вы, сами того не подозревая, упорно отстаиваете главную – аналоговую составляющую нашего несчастного государства. Да и вообще, – Женя оставил ошарашенного Анпилогова, повернулся, пошел к выходу и проговорил, словно нехотя, – нашей горячей… живой жизни.

Подойдя к криво прибитой у входа вешалке, он снял с нее свою видавшую виды штормовку, сказал, что ему надо торопиться, и ушел.

То, что нагородили Женя Патокин, подполковник Синицын и Пень – окружило гигантской баранкой рабочее пространство испытательной башни (колодца и надколодца) в трех поясах.

Как обычно первый этап шел на местной энергетике (от дяди Вани), дальше решили для подстраховки задействовать локальную установку Пеструхи-Патокина от Государственной академии наук. При этом в случае отказа источника постного огня, разработанного отделом имитации, все питание должно было идти от академиков.

Все, как и в прошлый раз, собрались на балконе, расположенном на уровне круглого окна, забранного огнеупорным стеклом. Пеструха снова опасно сновал возле тонких перил, но Патокина не было, он дежурил внизу.

Наконец изделие, скованное фермами и шлангами, начало медленно подниматься, подкармливаемое поначалу от дяди Вани. Потом гигантский росток, сбрасывая ненужные ему прошлогодние сухие ветки, постепенно разогреваясь и приобретая розоватую румяную окраску, начал вырастать из невообразимой глубины и постепенно приближаться к аккумуляторному уровню уже испытанной ранее установки Пеструхи.

Со скрежетом отъехали на сторону сизые от перегревов заслонки, синхронно были выброшены толстые кабели с присосками и мгновенно и идеально точно впаялись в предназначенные для них жерла, пошла подпитка, и началось все убыстряющееся движение. Кабели на предельной скорости сматывались с мощных катушек, вихляясь, змеясь и ловко распрямляясь следовали за изделием, которое все разгонялось, и тут, вопреки многолетним расчетом и ноль девять, девять, девять…. и так далее степени надежности, один из контактов разорвался с неожиданным острым треском и оглушительным шипением.

Вслед за этим сноп искр полетел вниз на снующих там людей, на горы брезента и штабели защитной черепицы. Изделие, дергаясь, левитировало и продолжало продвигаться вверх на оставшихся контактах, но аварийный кабель, обнажив прорванную медь, кружась и раскачиваясь, испускал уже не просто крупные

искры, а облака лилового газа, в считанные мгновения пожирающего все тщательно выделенные на испытания ресурсы и готового взорвать все вокруг.

Академик Пеструха схватил телефонную трубку и тут же бросил ее, потом сорвался с места и, приволакивая одну ногу, и неестественно вытянув шею, побежал к лифту. Но из-за броска напряжения лифт оказался обесточенным. Пеструха кинулся, было, на лестницу, но, видимо, движение по ней показалось ему слишком медленным, и он перелез через перила и стал спускаться по скобам, проложенным на первой внутренней защитной рабочей кирпичной стене башни.

Комиссия, бестолково толкаясь, двинулась к дверям и тоже застряла возле лифта. Анпилогов с членами комиссии не пошел и как завороженный смотрел на кабель, кружащийся и изрыгающий лиловый газ и искры.

В это же время на нижнюю площадку лестницы вылетела небольшая фигурка в защитном антирадиационном комбинезоне, подстерегла готового сорваться со скоб Пеструху, потянулась к нему через перила, с видимым трудом оторвала его от стены, перетащила на лестницу и поволокла на горбу под гулкие крики академика и хор хриплых начальнических голосов сверху.

Пеструха что-то громко произносил, но эхо не давало понять что.

Только позже, уже на подходе к обжитому комиссией уровню стало слышно:

– Зет 5 на Аш 7, Зет 5 на Аш 7…. Быстрый сброс потока. Нештатная ситуация. Быстрый сброс. Они же не знают, им давали только основную инструкцию. Женя… Жен…

– Да сделано уже все, сделано, – говорил Патокин, похлопывая академика по безжизненно свисающей руке.

– Как же так, младший коллега, – вдруг вскинулся академик и сполз с плеч Патокина на пыльный пол, – вы ведь должны были быть на уровне постного огня? Вы покинули непроверенный уровень?

– Да ладно вам, старший коллега, – Женя стянул колпак защитного костюма, и показалась его голова с прилипшими и потемневшими от пота волосами, прямой, блестящий от влаги нос и покрасневшие глаза, – а я – и тут и там… ну, вообще успевал.

– Я же сам должен был, Женя, я сам. И основную инструкцию я должен был делать сам, и персонал обучать…

– Все, старший коллега, все. Инструкция, персонал, это – дело испытателей.

Комиссия принялась хрипловатыми шепотами обсуждать последние слова Патокина, и уже повернула было назад к балкону, где пораженный Анпилогов, не отрываясь и даже не смея мигнуть наблюдал как оранжево-синее облако постного огня, вышедшее из опаленных заслонок следующего уровня подхватило замедлившее ход и уже, видимо, задумавшее падать в немыслимые глубины испытательной башни изделие, повело его – разгоняя, постепенно подзаряжая новую серию аккумуляторов – все выше и выше, к теряющейся в дымке вершине надколодца.

Потом изделие разогналось, начало в свою очередь выбрасывать порции постного огня из своих жерл и рвануло, было, к самому дымковому верху, но было захвачено мертвой хваткой исполинских манипуляторов, отделившихся от стены при его приближении, и, постепенно отдавая свой алый оттенок замерло, бесстыдно демонстрируя лиловеюшие раны и наплывы на своем корпусе.

Патокин свинтил шлем и доставил академика на безопасный этаж. Комиссия встретила его аплодисментами. Новый начальник испытательного корпуса подошел, крепко пожал руки Пеструхе, Патокину, а далее и Анпилогову.

Затем спросил, не нужна ли Пеструхе медицинская помощь, но тот энергично замотал головой.

– Ну тогда, дорогие сотрудники, – торжественно проговорил новый начальник испытательного, – прошу всех в столовую. Там у нас, – он многозначительно крякнул, – организован силами работников питания небольшой праздничный стол по случаю удачного завершения испытаний. И особо я хочу поблагодарить… – он обвел взглядом присутствующих и не нашел того кого искал, – Леонида Михайловича Анпилогова, начальника отдела имитации, ведь именно его лично и его сотрудников большой труд позволил…